Принцесса Севера
Шрифт:
«Разве с этой внешностью я хоть чем-то напоминаю принцессу?»
«Нет, разве что ростом. Но у слуг императора может оказаться поисковый амулет».
«Да, как я не старалась прибрать за собой, пару волосинок они вполне могут достать», – согласилась я задумчиво и посолила кашу.
«Будем надеяться, что поисковые группы получат только отпечатки ауры принцессы. Ты-то ведь изменила ауру?.. Эва? Ты ведь изменила ауру?!!»
«Ой…»
«Ой?! Эва! – голос Грэма в моей голове стал натянутым, а потом и вовсе гневным: – Ты о чем думала, когда покидала
«Грэм, не надо на меня орать! О чем только я не думала! Каждый может закрутиться и позабыть о маленькой детали…»
«Маленькой?! Ты понимаешь, что, по крайней мере, три мага видели и запомнили твою ауру? Как думаешь, что подумает твой следопыт, если вдруг увидит, что твоя аура кардинально поменялась? На какие мысли это его натолкнет?!»
«Не ори на меня! И следопыт не мой! Подумаешь, увидит другую ауру! Он ведь знает, что я полукровка! Не нагнетай обстановку, ничего страшного не случилось».
«Хорошо, Эва, – успокоился сатуриец, – больше ты не услышишь от меня ни слова упрека. Только, закрывая глаза на свою небрежность, ты роешь яму не только себе, но и мне».
Я посолила пузырящуюся кашу и ответила, от злости произнося слова вслух:
– Уверена, что тебе, как паразиту в моем теле, даже эта яма приятнее, чем разложение в могиле.
Молчание. У меня появилось такое ощущение, что внутри меня захлопнулась глухая дверь. И я осталась в одиночестве. Внезапно вся оскорбительность моих слов пробилась через гнев. О Судьба! Что я наделала?!
«Грэм! Прости меня, Грэм! Я не имела в виду то, что сказала! Боги! Грэм! Ты слышишь меня? Прости, пожалуйста, прости меня…»
Сатуриец молчал. Неприятное чувство, точно я ударила ребенка или утопила щенка, стало давить на сердце.
Как я могла такое сказать? Как я могла?.. Но ведь и Грэм хорош! Как он мог так на меня кричать?! Мне и так сейчас тяжело, а тут еще и его обвинения в глупости. Разве можно все продумать наперед и оставаться спокойной и сосредоточенной, когда творится такое?!
Я тоже могу обидеться и прекрасно умею дуться… Злая, как пегас, не получивший наездника, я доварила кашу и занялась своей аурой.
Хэмеллы – единственная раса Межграничья, которая может скрывать свою ауру, накинув на нее непрозрачную пленку ложной энергетической оболочки. Насколько я знаю, ни маги фиолетового уровня, ни даже ищущие настоящую ауру многоликого увидеть не могут. Вот такая вот особенная раса.
Из-за того, что я злилась, новая аура получила много красного, цвета агрессии и силы, питающейся яростью. На самом деле, я очень спокойная. Но если довести меня до состояния невменяемого гнева, могу покусать. Принц Зоор в этом убедился лично…
Стыдно вспомнить, но завелась я из-за простого подначивания его высочества по поводу моего телохранителя.
Мы с Зоором прятались от Грэма на террасе за кадками с лапайей, вечноцветущей желтой лилией. Когда Грэм во второй раз прошел мимо, не заметив нас, принц пожалел меня за неразделенное чувство к сатурийцу. Естественно, он нагло наговаривал!
Принц ехидно настаивал
Крик Зоора услышал даже Тристан в башне…
Воспоминания о задорном принце, за несколько месяцев ставшем моим другом, вернули хорошее расположение духа.
Лулианский принц – первенец короля Фадиаса, но наследовать трон по законам страны права не имеет. Когда ему исполнилось четырнадцать, вспыхнуло очередное восстание. Заговорщики взяли юного наследник в заложники и держали несколько месяцев в подземелье дворца последователя бога Жизни. Окончательно свихнувшийся жрец ставил на Зооре опыты. Он мечтал создать идеального охотника на нежить, и выбрал «добровольцем» принца, семью которого люто ненавидел.
Принца освободили поздно – он оказался сломлен духовно и изувечен физически. Раздробленные кости и страшные шрамы по всему телу… лучшие маги Межграничья собирали наследника буквально по кусочкам.
Основатель Лулианского королевства, устанавливая правила наследования, категорически запретил возводить на трон уродливых, психически неполноценных и магически измененных. Зоор попадал под все три запрета: хромой, покрытый сеткой тонких шрамов, нелюдимый и трансформированный десятками целителей. У него даже ауры изменились: обычная лишилась почти всех светлых оттенков, магическая опустилась на один луч. Кстати, меня всегда возмущала несправедливость богов: усилить ауру нельзя, а вот ослабить легче легкого, особенно если окажешься в руках черномага или демона.
От печальных размышлений захотелось есть. Шепотом позвав Юлиана и убедившись, что следопыт впал в спячку, я насыпала себе полную чашку. Мисок у моего попутчика не было, но зато обнаружилось две ложки и две чашки из легкого магически укрепленного материала.
М-да, кашка получилась на любителя. Буду надеяться, что Юлиан не прочь похлебать солененького. Первый раз – и так опозориться!
Воровато оглядевшись, я прошептала заклинание улучшения вкуса. В кулинарной магии я не особо сильна, но достаточно опытна – в храме часто наказывали работой по кухне.
После каши хотелось пить. Вода попахивала тиной, и я, уже не опасаясь наказания, наложила на фляжку освежающее заклинание. Борясь со скукой, вспомнила о записках первой императрицы.
Отсиживаясь в трактире, я немного с ними ознакомилась. Но моя за… низ спины болел после неудачного перемещения, вернее малоприятного приземления в лужу, и чувство разбитости не давало в полной мере сосредоточиться.
А концентрация внимания была, ой как, необходима. Почерк императрицы, как у ребенка, недавно научившегося писать. Да еще и вела она большинство записей на одном из старых языков, который я знала благодаря Тристану почти сносно. Поэтому приходилось перевод записывать – просто читать моих умений не хватало.