Принцесса огорошена
Шрифт:
– Да просто так зашел! – Алена расхохоталась. – Регина Васильевна сегодня утром с чего-то сказала, мол, Анатолий Борисович еще очень ничего, а Владилена побежала днем к нему в отделение, и давай там перед ним задом вертеть да глазки строить. Вернулась и расхвасталась. Ее послушать, так Анатолий Борисович ее прямо в загс пригласил. Вот они и подрались.
– Понятно.
Размышляя, зачем к Корсаковым мог явиться участковый, я поднялась наверх.
Только собралась закрыть дверь, как за спиной послышалось кряхтение и легкий стук, словно кто-то волоком тащил по лестнице мешок с черепицей.
– Блин, у всех работа как
На площадку второго этажа высокий, коротко стриженный блондин, глядя на меня и как бы жалуясь, тянул бесчувственное тело.
– Добрый вечер, – громко поздоровалась я.
– Привет, – сердито ответил молодой человек, – вы и есть Ольги Анатольевны тетка?
– Да, – кивнула я. – Александра Александровна.
– Ну и нашла же ваша племянница себе муженька! – вздохнул водитель. – Целыми днями водку жрет, да по… Ладно, забирайте огрызка своего. Все, я увольняюсь! Лучше получать на двести долларов меньше, но работать у нормальных людей! Кстати, слышали, какой Владилена скандал учудила?
– Даже видела, – вздохнула я. – Алена их с сестрой водой разливала!
– Не этот, из-за статейки Владилены… Про фигуристку Ведерникову. Я бы на месте тренера этой Ведерниковой Владу бы зубами загрыз!
– Какой статейки? – спросила я, пропустив мимо ушей последнюю реплику.
– Вы что, совсем телевизор не смотрите? – удивился водитель и тут же застрекотал:
– Уже вторую неделю мусолят! Ведерникову, олимпийскую чемпионку, заподозрили в применении допинга. Возраст у нее как-никак предельный, двадцать восемь, что ли… Тетка себе пенсию зарабатывает. Там десять тысяч призового фонда, там пятнадцать… А тут перед самым чемпионатом Европы появляется в прессе статья: у Ведерниковой есть двойник! Представляешь?! И действительно, у нее есть сестра, тренер по фигурному катанию, и у сестры – дочка, на Ведерникову похожая, как две капли воды! Что тут понеслось! Полный мрак! Думали, Ведерникова на чемпионат Европы не поедет. Но тетка оказалась упертая. Поехала. И даже в десятку не попала! Представляешь? Лечится теперь в какой-то закрытой клинике. И все из-за поганой статейки!
– Я и не знала, что Владилена Васильевна подобными вещами занимается, – искренне поразилась я.
– Ладно, нет у меня времени болтать, – подвел итог беседы водитель. – Адье! Ключи я внизу на столик положу, как обычно.
Молодой человек, засунув руки в карманы спортивной ветровки, спустился вниз.
Олег Корсаков что-то беспокойно бормотал, лежа у двери супружеской спальни. Что-то про форточку. Действительно, по полу тянул сквозняк. Во мне шевельнулось человеческое сочувствие. Нельзя его все-таки оставить мерзнуть на полу.
– Ольга!
Я постучала в дверь спальни. Неожиданно дверь с тихим скрипом приоткрылась. Внутри было темно.
Странно, куда могла деться Роза? Я открыла дверь и, собравшись с силами, поволокла мертвецки пьяного представителя сильного пола к постели.
– Отстань! – взревел Олег, когда я, вспотев от натуги, пыталась взвалить его тушу на кровать.
От испуга я его уронила, и от удара об пол Олег немного пришел в себя. Он сел, помотал из стороны в сторону головой. Огляделся. Затем уставился на меня. Долго смотрел, а потом с непередаваемой тоской произнес:
– Знаешь, стерва, а ты ведь мне всю жизнь испортила! – и снова отрубился. –
Мертвецки пьяный Олег принял меня за Розу Жемчужную. И судя по его реплике – терпеть Розу не может. Хотелось бы знать – почему.
Я нерешительно огляделась. Интересно, оправдывает ли занятие частным сыском незаконный обыск? Заперла дверь на случай, если Роза неожиданно вернется, и решительно выдвинула верхний ящик комода.
Внутри лежало белье. Сваленные в кучу мужские носки и трусы. Это, скорее всего, ящик Олега. Брезгливо поморщившись, я пошарила руками по оргалитовому дну. Честно говоря, необходимость постоянно соприкасаться с такими интимными предметами мужского гардероба, как трусы и носки, всегда отвращала меня от семейной жизни. Какая-то в этом виделась несправедливость. Ну почему я должна ему стирать?
Следующий ящик был набит глаженым постельным бельем. Тщательно проверив все слои, я наткнулась на фотографию. Снимок запечатлел невысокую симпатичную девушку в белом платье в обтяжку, обнимающую за талию Розу, а напротив них стоял Хосе Равель! На Жемчужной обтягивающее красное платье на тонких бретелях и бриллиантовое колье на шее. Взгляд же ее наполнен завистью и яростью. В руках у всех троих фужеры. Неизвестная девушка и Хосе смеются, а Роза ревниво улыбается. На заднем плане непроглядная темнота, рядом пустой столик. Похоже на летнее кафе, одеты все легко, но по-вечернему. На Хосе Равеле черная расстегнутая рубашка. Судя по выражениям лиц, у смеющейся девушки и Хосе полное взаимопонимание… Интересно, кто это?
"Успокойся, – сказала я сама себе. – Вспомни китайскую поговорку: если проблему можно решить, то не стоит о ней тревожиться; если проблему решить нельзя, то тревожиться бессмысленно". Да уж! Хорошо рассуждать этим китайцам! А если неизвестно, можно решить проблему или нельзя? И какую проблему я, собственно, собираюсь решать?
Я сунула фотографию обратно и тщательно пригладила белье. Не дай бог, Роза заметит излишнее любопытство с моей стороны. Но… Подумав еще секунду, я, на свой страх и риск, вытащила снимок и сунула себе в карман.
Отказавшись от ужина и предусмотрительно закрывшись, я растянулась на кровати. Снимок все не шел у меня из головы. Роза говорила, что ездила к Хосе Равелю в Испанию с сестрой Зарой. Вполне логично предположить, что девушка в белом платье, которая на фотографии смеется, нежно глядя на Равеля, и есть та самая Зара. "И что из этого следует? – спросила я себя и сама же ответила: – Ничего".
Вытащив свою тетрадку, записала: "Наблюдение. Нашла в бельевом шкафу Розы Жемчужной фотографию. На ней запечатлены Хосе Равель, Роза и неизвестная девушка (возможно, Зара?). Утром Ефрем Жемчужный сообщил, что Зара покончила с собой из-за несчастной любви. Нужно под каким-либо предлогом убедить Розу или Ефрема показать фотографию младшей Жемчужной".
Так и не дождавшись Розы, я задремала.
На следующий день рано утром позвонил Николай Иванович и хмуро сообщил, что улетает в Йошкар-Олу завтра.
– Почему-то в эту Тмутаракань самолеты летают ни свет, ни заря. Хотя у нас с ними разница в час!
Я сонно пожелала Николаю Ивановичу мягкой посадки. Часы показывали без пятнадцати шесть.
Примерно в девять позвонил Вадим Соколов с радостным утренним вопросом:
– Дрыхнешь? Сколько можно! Поднимайся, я сделал, что ты просила!