Принцесса демонов
Шрифт:
А какую часть рукописи отдал им Джер?..
И почему я даже не подумала о такой возможности, почему без колебаний обвинила его во всём?..
Я не сумела сдержать перемены в лице. Сердце возликовало, и безумная улыбка проступила против воли, выдавая меня с головой. Джер не предавал меня... "Вы имеете значение, Аманда..."
Он меня не предавал.
– Вот как!
– воскликнула я. Поднялась, всплеснула руками и нервно рассмеялась, пытаясь выдать блуждавшую на лице сумасшедшую улыбку за плод раздражения и сарказма.
– Выходит, всё было напрасно?.. Я спускалась под землю, рисковала быть погребённой
– Прекратите спектакль, леди Аманда, - процедил Кэллиш.
– Сколько журналов вы забрали из лаборатории?
– Три!
– повысила голос я.
– И вы обещали, что в них должны были найтись все ответы!.. Но вот я здесь, а в этих старых бумажках нет ничего! Ни надежды на исцеление, ни этих ваших обещанных могущества и власти!.. А всё, что вы можете, это опять обвинить во всём меня!..
Я искренне надеялась, что не переигрываю. А ещё пожалела, что раньше не вела себя перед Кэллишем подобно Энни. Её стиль общения, хоть и отталкивал, всё же имел одно незаметное преимущество. Если ты взбалмошная истеричка, то, скорее всего, в запале чувств несёшь всё что думаешь, безо всякого сита в голове. Чем не способ заставить других верить в то, что тебе нужно?
– Думаю, пугать вас пыточной было бы недостойно, леди Аманда, - проговорил Кэллиш со сладкой угрозой.
– Но поверьте, если только мы поймаем вашего хитроумного друга, ему достанется и за собственную ложь, и за вашу.
Меня пробрало невольной дрожью, но я постаралась фыркнуть как можно пренебрежительней.
– Этот мой хитроумный друг предал меня дважды, так что я с радостью понаблюдала бы за его мучениями. Вот только, к сожалению, найти ответы это нам не поможет. А вы обещали, что всё наконец станет ясно из этой рукописи. И что же, теперь мне придётся скучать здесь всё то время, пока вы будете раздумывать над вашей нерешённой загадкой?
Кэллиш криво усмехнулся и приблизился ко мне.
– Разумеется, вам предстоит погостить у нас какое-то время, как и предполагалось. Вот только скучать? Нет, помилуйте, этого я вам не позволю. И одно маленькое развлечение я готов предоставить вам самолично уже сегодняшней ночью.
Хорошо, что я не успела додумать смысла его фразы, потому что совершенно точно пришла бы к неверным выводам. Но Кэллиш продолжил, и я уже не была уверена, какая из перспектив казалась страшнее.
– Сегодня мы принимаем в наши ряды нового послушника, взамен того, что так бездарно погиб, пытаясь остановить ваше притворное самоубийство на маяке. И коль уж вы так любезно согласились наконец почтить нас своим пребыванием в этих стенах, думаю, будет неплохо опробовать наконец вашу кровь в действии.
Я вздрогнула и услышала, как за спиной задохнулась Аннабель.
– Но как?
– это спросила не я - Энни, хотя на моем занемевшем языке вертелся тот же вопрос.
– Ведь мы так и не обнаружили описания...
– О, мы испробуем самый обычный вариант. Посмотрим, что получится, - оскалился Кэллиш и добавил, глядя на меня: - Мы ведь не можем искать рукописи вечно, не так ли?
Я не ответила. В тот миг мне вновь показалось, что Джер был прав. У меня всегда был только один способ избавиться от преследования Ордена. И это -
Ужин прошел в тишине, но совсем не такой, какая висела над столом во время обеда и полнилась предвкушением и невысказанным любопытством. Теперь воздух искрил напряжённостью, ожиданием чего-то, с чем по крайней мере часть присутствующих была не согласна. И эту часть, к моему удивлению, составляли не только мы с Энни: Ханнинг не поднимал глаз и хмуро ковырял вилкой свою порцию цыплёнка, ещё один незнакомый мне мужчина изредка бросал в мою сторону почти виноватые взгляды. Двое из семи - конечно, немного. Да и в любом случае, казалось, что с решением Кэллиша никто не поспорил бы, даже окажись они в большинстве.
После ужина меня попросили отправиться в отведённые мне покои для подготовки к ритуалу. Что под этим подразумевалось, я не знала, но Энни ободряюще сжала мой локоть и шепнула:
– Переодеться нужно. Только и всего.
Платье - а вернее, что-то, во что мне предстояло облачиться - уже ждало нас в моей гардеробной. Энни с трепетом подняла на ладони шелковую ткань и прошептала почти с завистью:
– Красота какая... сейчас мне и правда хотелось бы оказаться на твоем месте.
– Не говори так, - попросила я сестру.
– Ты не хотела бы, чтобы над тобой провели очередной неизвестный ритуал.
Энни небрежно махнула рукой.
– Тебе он ничем не грозит. Кэллишу потребуется лишь несколько капель твоей крови, только и всего.
– Тогда почему же Ханнинг и еще кто-то из Совета так явно настроены против его задумки?
– Кто их знает, почему, - пожала плечами сестрица.
– Давай я помогу тебе переодеться.
С этим Аннабель расшнуровала моё платье, а затем повелела избавиться от корсета и даже сорочки.
– Зачем?
– в ужасе вопросила я и получила снисходительный ответ:
– Потому что ритуальную тунику надевают как можно ближе к телу, дорогая.
То, что Энни назвала туникой, в действительности больше походило на чересчур открытый пеньюар, и уж никак не на одежду, в которой возможно было появиться на глазах у полусотни мужчин. Длинное одеяние из алого шёлка и кружева струилось вдоль тела, непозволительно тонко облегая изгибы, кощунственно очерчивая грудь и оставляя открытыми плечи.
– Я должна выйти из комнаты в таком виде?..
– на всякий случай еще раз уточнила я.
– Да, - невозмутимо подтвердила сестра.
– И перчатки всё-таки придется снять. Кэллишу понадобится сделать надрез на твоей ладони.
Закончив на этом мои приготовления, Энни отправилась приводить себя в подобающий событию вид и пообещала зайти за мной через четверть часа. Однако стук в дверь раздался почти вполовину раньше.
– Свежие полотенца, - сообщил невзрачный орденец, нагло заваливаясь в комнату, и прежде чем я успела открыть рот, захлопнул дверь изнутри.
Действительно имевшиеся у него в руках полотенца тотчас свалились в небрежную кучу у порога, на двери бесшумно задвинулась щеколда. Незнакомец медленно обернулся. Чуть сгорбленный, круглолицый, лысеющий, с заметными уже морщинами на лбу и вокруг глаз. И - с отвратительно неприятной ухмылкой, обнажавшей слишком большие передние зубы.