Принц воров
Шрифт:
Вот с ним для начала и раздавили бутылочку, а уж потом господин старший электрик на Дагер поехал – в «грепри» – блинную. Блинов налопался – едва не лопнул, правда, и дело свое сделал – да там, честно-то говоря, нечего и делать-то было, ну, подумаешь – коротнуло.
И снова вернулся в офис – телефон на столе молчал, хвала святой Женевьеве. Зато Алвиш метлой помахал:
– Эй, Жан-Жак, тут к тебе тип один приходил.
– Ко мне?! Что за тип?
– Неприятный такой, в кепке… прихрамывал. И говорил с акцентом – то ли грек, то ли турок. Коренастый – вот вроде тебя.
– Нет у меня таких знакомых!
– Да
– Фруадево, говоришь? И в самом деле – рядом. Ладно, пойду, гляну… Сейчас только диспетчеру сообщу.
На этот раз велосипед господин старший электрик не взял – что тут идти-то? Подумал, взвесил на руке баул с инструментом… И решил его тоже не брать – чего лишний раз таскать по городу тяжести? Изоленту только в карман положил – моток – и квитанции. Чай, у консьержа тамошнего, на Фруадево, плоскогубцы найдутся… а не найдутся, так всегда можно рубильник отключить – посидят до завтра и без электричества, все равно – ночь уж скоро.
И снова путь господина электрика лежал через бистро на бульваре Вожирар – у него каждое дежурство с этим бистро пути пересекались. Бутылочку с приятелем выпили, потом еще Жан-Жак пару лампочек вкрутил – и снова выпили. А уж потом – как стемнело – на улицу Фруадево. Какой там дом-то? О! Весь горит! В смысле светится! И код… какой-то неправильный – не открывается замок-то… Ну и черт с ним! Пора уже и на ужин, в подсобку по пути зайти, с Жуаном выпить…
Жан-Жак так и сделал. Вошел уже во двор… да вдруг так и замер! А велосипед-то, черт побери, где? На бульваре Вожирар остался? Да нет… Тогда – на рю Дагер, у блинной! Электрик живенько позвонил в оба места и, не услышав для себя ничего утешительного, зашел в «офис» – первое, что бросилось в глаза – шкаф! Как-то не так там была дверца открыта… Та-ак!
И спецовки старой нет… и мотка провода, и… и сумки с инструментами!
– Та-ак…
– Ты чего «такаешь»-то, Жан-Жак? – заглянул в подсобку консьерж. – Случилось что?
– Еще б не случилось! Ограбили нас – вот что! Ну, обнесли – наверное, тот, в кепке.
– Ограбили? Вашу контору? А что тут у вас брать-то?
– Да… действительно, нечего, – электрик махнул рукой и расхохотался. – Все давно списано. Самое ценное – старый велосипед, остальное – по мелочи – инструменты там, провода… Ладно, отпишусь – завтра же новые выдадут. Черт!
Месье Манж вдруг побледнел и, изменившись в лице, схватился за сердце.
– Что? Что с тобой, друг?! Может, врача?
– Кусачки!
– Кусачки?!
– Да в сумке там… кусачки были. Мои – личные! Самое главное – недавно только купил… Ну, клошары! Ну, твари! Христопродавцы, ворюги поганые-е-е-е!!!
Истошный крик старшего электрика был слышен по всему Монпарнасу, от вокзала до перекрестка Вавен. Рядом, на Башне Монпарнас, забегала охрана, думали, кто-то свалился с крыши – двести метров лететь, заорешь тут – даже в универмаге «Галери Лафайет» задрожали витрины, а с Монпарнасского кладбища, крича, поднялись к небу вороны.
– Ворюги поганые! Клошары! Суки!
Глава 5. Несет меня мистраль…
– Ты
– Нет, нет, я буду добираться сам…
Они сидели в маленьком баре на площади Эдит Пиаф, в двадцатом округе, близ Порт де Баньоле. Саша смотрел сквозь витрину на улицу, на площадь – маленькую, как и бар, и грязную – ветер перекатывал под деревьями у входа в метро пивные банки, пачки из-под сигарет и прочий мусор. Сам памятник великой певице – небольшой, со вскинутыми к небу руками – по всему постаменту был изрисован граффитерами, наверняка местными, райончик был из тех, по которым с наступлением темноты туристам бродить не рекомендовалось, да и особо нечего там было смотреть, кроме вот этой уютной – если бы не мусор – площади, да еще пары-тройки старинных домишек в начале бульвара Мортье.
– Тут еще сквер Соверен красивый, – обиделся за «грязь» Нгоно. – А мусор и граффити – они в любом городе есть, так ведь?
– Да, есть, – Александр согласно махнул рукой и, опрокинув рюмочку коньяка, поинтересовался: – Ну? И где твой следователь?
– Сейчас… – инспектор вытащил телефон, позвонил. – Месье Ренье? Так мы… Да-да, уже. В скверике? Да-да, конечно.
– Что, не придет?
– Почему же? Просто предлагает в сквере Соверен встретиться, это здесь, рядом. Он там напротив – на рю Дюлор – живет.
– Что ж, – Саша пожал плечами. – Пошли, встретимся. Правда, там, наверное, народу много?
– Да нет, сегодня ж не выходные и не среда – чтоб школьники бегали, – поднимаясь, Нгоно взглянул на часы. – Да и времени – полдвенадцатого. Думаю – там как раз пусто будет.
Вчера… вчера вечером Александр позвонил Пашке Домкрату, после того уже, когда Нгоно рассказал о хромом… о предполагаемом убийце. Подумалось вдруг, может – тот и вправду тоже русский? Да еще такой колоритный – коренастый, ножи метает, опять же – хромой. Инспектор тут же поправил – мол, не хромой, а «ковылял» – именно так говорили свидетели. А отчего ковылял? Может, просто ногу натер – бывает.
Вот Саша и позвонил… помочь приятелю. Повезло – до Пашки дозвонился сразу, поболтали, так о том, о сем, потом уж Александр главное спросил. Пришлось, конечно, и про убитого рассказать – Пашка, при всей своей внешней показушности, человечек был непростой, умный, сразу обо всем догадался:
– Что, в Парижике Кирпича грохнули? Ну-ну… Хромой, длиннорукий? Ножом… Хм, был такой у Кирея – Киреева – человечек, похожий. Как зовут – не помню, а погоняло – Циркач. Говорят, раньше в цирке работал – ножи метал, как Бог или, лучше сказать – дьявол.
– У Киреева, говоришь? У того самого?
– У того самого, да. Делишки-то у него, после законов новых, не ахти как пошли, зашевелился.
– Подожди. Так Кирпич – он же вроде с Киреевым?
– Под Киреевым, а не с Киреевым – разница большая. Тем более, Кирпич всегда сам себе на уме был, умнее всех хотел казаться, с Артемом – бывшим своим боссом – связей не терял, нет… А Киреев – похоже, за бугор свалить собрался. Магазины свои позакрывал, рестораны, активы продал… да и вообще – люди про него болтают разное.