Принц теней
Шрифт:
– Ничего, – сказал мастер Ден с кислой улыбкой. – Вообще ничего.
– Целители считают, что Марко использовал во время сражения отравленный дым, – сообщил Льешо, не отводя взгляда от мертвого тела.
– Мне кажется, ты выглядишь достаточно хорошо, – ответил Ден. Льешо подождал и наконец мастер согласился: – Если останешься с ним, я пойду проверю твоих друзей.
– Это снимет с них напряжение, – проговорил Льешо. – Бикси все еще без сознания.
– Он придет в себя, – уверил Ден.
В отличие от мастера Якса, которому в этой жизни уже не проснуться. Льешо услышал за собой шелест ткани: он остался
– Я не давал тебе разрешения уйти, – сказал он незримому духу своего учителя и почувствовал, как закипела кровь, приводя его в нестерпимую ярость. – Если мне суждено выжить и увидеть исход борьбы, то какое имеешь ты право покидать меня в ее начале? Что мне теперь делать? Кому доверять?
Взгляд Льешо упал на шесть колец вокруг руки учителя. Убийца-наемник. Он робко погладил самую раннюю тускло-голубую татуировку, вспомнив о своих первых сомнениях. Шестерых человек убил этот человек за плату. Интересно, кем были те души? Что они сотворили, чтобы заслужить такую судьбу? И как же Якс оправдал свои поступки? С его-то честью. Многим ли выпадает пройти от рождения до смерти такой сложный путь?
– Судьба отобрала у меня все, – Льешо знал, что глупо винить в этом Якса, – дом и семью, Льека и Кван-ти, Мару и теперь тебя. И я остался с небольшой группой людей, которые ждут от меня ответов на вопросы. Откуда мне знать их? Какой урок должен я из этого извлечь? Да скажи же ты мне, черт побери! – накричал он на труп.
В ужасе от собственной реакции, но не в состоянии что-либо с собой поделать, юноша сжал кулак и ударил мертвеца в грудь. Затем еще раз.
– Скажи мне!
После очередного удара произошел неожиданный спазматический вздох, резко открылись глаза мертвого учителя, полные страха, недоумения и боли. Мертвый рот глотал воздух, идущий через безжизненное горло в грудь, которая неравномерно вздымалась и опускалась.
– Мастер Якс? – замер Льешо в смятении.
Произошла ошибка. Якс жив.
Синие губы отчаянно шевелились, и Льешо наклонился, чтобы услышать то, что хотел сказать ему мастер Якс.
– Что… ты… сделал? – прошептал предсмертный голос.
Смотря в эти туманные глаза, Льешо разглядел мучение не только от вновь открывшейся раны, пропитывающей белую простыню кровью, но и от неведомой юноше утраты.
– Не знаю, – упал на колени Льешо, опустил голову на вздымающуюся грудь и зарыдал. – Прости меня, прости меня.
– Я… не… могу… быть… здесь…
Страдальческий шепот мастера Якса пронзил юноше сердце. Он не хотел причинить учителю боль, тем более ради признания собственных терзаний. Однако было поздно. Он понял, насколько эгоистично желание задержать учителя в этом мире дольше, чем ему отведено.
– Я знаю, – сказал Льешо, разжал кулак и положил ладонь с растопыренными пальцами на рану мастера Якса.
Кровотечение остановилось, остыло. Подняв взгляд, юноша увидел вновь недвижимые глаза и понял, что Якс перестал дышать.
– Передай от меня богине, что я все еще люблю ее, – попросил Льешо ушедшего в мир иной учителя. – Но я не понимаю, чему должно было научить меня произошедшее.
Он аккуратно опустил Яксу веки.
– Льешо? – вернулся мастер Ден.
Его тяжелая рука опустилась на плечо юноши.
– Он умер, – сказал Льешо.
Это казалось бессмысленным сообщением, но
– Да, он мертв. Зато Бикси проснулся и требует пищи и рассказа, что произошло после того, как он потерял сознание. И остальные на этот раз выживут: яд Марко был не достаточно сильным, чтобы подействовать на открытом поле.
– В следующий раз он и это просчитает, – ответил Льешо, не думая о выживании. – Марко никогда не повторяет ошибок.
– Было ли это ошибкой? Ты нужен ему живой.
Льешо вспомнился образ заключенного в клетке, привидевшийся ему уже однажды во время боя, и содрогнулся.
– Это твоя кровь? – спросил Ден.
– Я вообще не был ранен, – покачал головой Льешо.
– Спорный вопрос, – отметил мастер Ден. – Выходит, что жить будешь. По крайней мере, если я позволю тебе поспать. Снаружи тебя ждет Каду. Вытри лицо и следуй за ней в шатер. Ешь. Отдыхай. Навести друзей, если считаешь это необходимым. Оставь заботы о завтрашнем дне Хабибе. Станет лучше.
В истинности последнего Льешо сомневался. Каду, как и сказал мастер Ден, стояла снаружи. Он прожевал то, что девушка протянула ему, не обратив даже внимания, что именно. Она провела его вдоль красных палаток к предназначенному ему шатру. Льешо без единого слова свалился на походную кровать и притворился, что заснул, чтобы не разговаривать со стоящей на карауле Каду.
Постепенно лагерные костры погасли, пропал из видимости шатер над головой. Льешо не удивился, что в спустившейся темноте его мозг не прокручивал дневную битву. Мысли о потерях не тревожили его. Мысли вообще отсутствовали, и юноша был бесконечно благодарен за эту пустоту, пока солнце не осветило восточную сторону шатра.
Утром Якса уже не было, его тайно похоронили на поле битвы. Льешо не смог найти свежую могилу на взрыхленной почве. Не отходившая от него Каду не проронила ни слова; Льешо не стал гадать, что она думает, глядя на кровавое поле. Знает ли, что под ним.
– Если его не могут найти друзья, то это не удастся и врагам, – объяснил мастер Ден. – А не отыскав тело, они не смогут и осквернить его.
Льешо пожал плечами. Как только дух покидает оболочку, она не имеет никакого значения. Солдат, умирая, заслуживает свободу: не грязь на лице, а высокие горы над Кунголом должны принять тело, там птицы подхватят кости и душа раньше начнет свой путь в рай. Он забрал бы Якса на западные перевалы, однако Фибия со своими горами находится за тысячу ли. В любом случае у жителей равнин свои обычаи, поэтому Льешо поверил словам мастера Дена, что все было сделано именно так, как того хотел бы мастер Якс, и последовал в шатер командования, где его ожидал Хабиба.
– Доброе утро, – поприветствовал его Хабиба, приглашая сесть на складной стул по правую руку, затем с улыбкой обратился к учителю: – Садитесь.
Мастер Ден расслабился, опустившись на прочный стул, словно специально для него смастеренный.
– Любые перемены лишь отражение того, что заложено в нас, – напомнил он Хабибе с едва ощутимым вызовом.
Каду нахмурилась и обвила руки вокруг шеи отца, словно она могла таким образом оградить его от острого языка стирщика.
– Мы будем вежливы, я обещаю.