Принц теней
Шрифт:
Он никак не мог поверить, что целительница жива.
– Мара не хочет ничего рассказывать о своем путешествии по пищевому тракту дракона, – сообщила Льинг, – но постоянная улыбка отнюдь не похожа на выражение лица человека, испытавшего злой рок в когтях чудовища.
Льешо рассмеялся, то ли от негодования Льинг, то ли оттого, что Мара осталась довольной условиями своего путешествия. Он боялся, что от смеха появится боль в груди, но напрасно: видимо, юноша шел на поправку. Если бы удалось вычеркнуть из памяти ужасный клюв, впивающийся в грудь, чтобы вынуть сердце, то Льешо считал
Всем своим сердцем Льешо хотел переговорить с мастером Деном. Стирщик, как всегда, угадал его мысли.
– Давай отведем тебя обратно домой, – сказал он и опустил руку на плечо юноши.
Льешо подумал, что за дом Ден имеет в виду, и решил, что это, должно быть, комната во дворце.
Рыночная площадь была погружена в яркий свет утренних лучей. Раздавался звон тарелок, били колокола. Собралась толпа, и Льешо вытянул шею, чтобы со ступеней храма увидеть, что там происходит. Карина стояла рядом, на шее развевалась туго обвязанная шаль. Как же она похожа на мать: та же сила и гордость, только чуть мягче проявлявшиеся по юности лет. В Карине все казалось нежней, даже волосы, которые она заплетала в длинную косу, обвивавшую голову. Льешо осознал, что ему хочется прикоснуться к шелковым локонам, но удержался, так как понимал, что подобный порыв непристоен для юного принца.
– Император, – сказала она с улыбкой на устах, и от ее голоса у Льешо защекотало в груди, чего ранее не происходило от слов Льинг.
А ведь совсем недавно он хотел оказаться на месте Хмиши.
Собрав всю свою волю, юноша оторвал взгляд от ее лица и посмотрел на площадь, где происходил парад имперской гвардии. Во главе, в позолоченной колеснице, ехал император. Его одежды были так изобильно украшены драгоценным металлом, что Льешо задумался, может ли император пошевелить хоть чем-нибудь или просто служит осью опоры искусной статуи. Королевский головной убор империи Шан представлял собой простую корону, древний шлем покрывал лоб, щеки и подбородок, защищая лицо, далее спускался, расширяясь по плечам. В черный металл были вкраплены камни и золото. Столь ослепляющим оказалось представшее его взору великолепие и мощь, что юноша почти не узнал человека, скрывавшегося под нарядом.
– Генерал Шу… – прошептал Льешо.
Каду вышла из храма и поделилась собственными впечатлениями.
– Он похож на генерала Шу. Может, они братья, – предположила девушка. Остановив оценивающий взгляд на Льешо, добавила: – В любом случае у них больше сходства, чем у вас с Адаром.
– Генерал как-то упоминал, что он благородных кровей, – нашел слабое объяснение Льешо, хотя знал точно: генерал Шу и есть император Шан, и по каким-то причинам он скрыл это от всех, пока бродил с ними по городу.
Он даже сражался вместе с Хабибой под вымышленным именем. Юноша хотел бы понять почему. Хотя на данный момент было важней получить свою жемчужину и другие вещи, хранившиеся во дворце.
Желание Льешо было исполнено не сразу. После того как прошла процессия императора, он отправился с друзьями ко дворцу и на этот раз обратился за разрешением на вход. Чиновник, стоявший на воротах, сказал, что их ожидают внутри. В то же время
Каду, как дочь представителя провинций Тысячи Озер и Фаршо, была допущена внутрь. Обведя рукой всю компанию, которая на самом деле состояла из принцев, бывшего генерала и солдат, она заявила, что это ее личные слуги. Едва они проникли во дворец, как снова были вынуждены расстаться. Охрана Льешо пошла в широкий зал с позолоченными панелями, сам же юноша – вниз по темному страшному коридору в комнату, которую выведал в первый день пребывания здесь. Он думал, что она является штабом, куда приходят разведчики Шу. Там стояло несколько стульев и маленький стол: ничего более примечательного. Шокар дрожал, однако не отходил от брата ни на шаг.
Льешо знал, как добраться до своей комнаты. Он хотел отодвинуть панель в следующий зал, однако стражники, стоявшие там с мечами наготове, на этот раз его не пустили. Последняя битва давала себя знать. Льешо покачал головой и отошел.
Долго ждать не пришлось. На противоположной стене отодвинулась панель, и вошел сам генерал Шу в удобной одежде, которая ему шла, однако не годилась ни императору, ни высокопоставленному военному. Шокар глубоко поклонился, Льешо же стоял недвижимо:
– Почему ты не сказал мне?
– Я думал, Льек учил тебя манерам, – упрекнул его император.
Он сел в одно из деревянных кресел, закинул на ручку кресла ногу, подкинул в воздух персик и рассеянно поймал его. Никакого намека на королевские манеры, однако Шу излучал величие, ничего особого для этого не делая.
Несмотря на видимую непринужденность, лицо его испугало Льешо больше, чем все когда-либо встречавшиеся ранее. Подступило тошнотворное чувство – вот оно, настоящее. Юноша покраснел за свой глупый вопрос. Он и сам знал ответ.
– Полагаю, вы хотели проверить, тот ли я человек, за кого выдает меня Хабиба. Не заговор ли это. Вы не доверяете официальным прошениям.
– Отчасти да.
– Хотели знать, стою ли я вашей защиты.
– Нет, – рассмеялся император без тени иронии. – Шан не смогла бы принять твои требования ни при каких обстоятельствах, насколько бы они ни были истинны и правомерны.
– Значит, не имеет значения, справедливы ли мои притязания на Фибию?
Воспоминание об этом резануло Льешо по сердцу, и он приложил руку к повязке на груди.
– Почему же, имеет, – серьезно сказал Шу. Глаза его строго смотрели куда-то вдаль, мимо Льешо, словно в незримое время и пространство. – Мы выиграли мелкую стычку, война впереди. Пока гарны стоят у наших границ, мы не можем выполнить то, что хочет принц Фибии.
– Что именно?
– Вернуть ему родину, конечно же, – сказал Шу с раздраженным вздохом бессилия и сбросил ногу с ручки кресла. – Откровенно говоря, как человек, а не император, я должен признать совместную заинтересованность в падении нашего общего врага.