Принц Севера

Тертлдав Гарри Норман

Джерину захотелось заорать на южанина. Но даже в ярости он напомнил себе, который теперь час. Все спят: воины, женщины, повара и слуги Лисьего замка. В такой обстановке Лис мог позволить себе лишь шипеть, однако гнев его от этого не уменьшился:

— Ах ты болван, тупая, бесчувственная свинья! Теперь твоя алчность и то вино, которым ты завтра будешь весь день поливать стены замка, привлек к нам Маврикса, открыл ему путь, по которому он может проникнуть сюда, а он меня ненавидит. И как мне за это тебя наказать? Так подло

подставить меня не смог бы даже Адиатанус!

По щекам Райвина побежали слезы, ярко блестевшие в бледном свете Нотос.

— Милорд, ты прав, — пробормотал он. — Не знаю, что на меня нашло. Я уж… ужр… узрел в соломе кувшин, и меня словно обожгло вше… вшеп… всепоглощающее пламя. Прямо-таки опалило. Я должен был его выпить или умереть.

Даже в таком состоянии он изъяснялся в южном изысканном стиле.

— Это самый замысловатый способ признать себя никчемным пьяницей, — сказал с отвращением Джерин.

Силэтр положила руку ему на плечо. Она все еще довольно редко прибегала к этому жесту, зато он был очень действенным. То есть сразу же заставлял Джерина обернуться.

— Подожди, — сказала она. — Возможно, в его словах больше правды, чем ты расслышал. Быть может, Маврикс и впрямь разжег в нем жажду. Чтобы ему было легче проникнуть в северные края.

— Это вполне вероятно, милорд, — охотно согласился Райвин. — Хотя владыка сладкого винограда и лишил меня способности к колдовству, прочие мои достоинства остались при мне.

— Хотя ты и пытаешься утопить их в эле, а теперь вот — в вине, — огрызнулся Джерин, все еще негодуя.

— Да, но у меня ничего не выходит, — произнес со всей серьезностью пьяный Райвин. — Однако дело обстоит именно так, как предположила прекрасная дама. Маврикс решил найти доступ к твоему поместью, а я стал лишь инш… иншт… инструментом в его руках.

Он победно улыбнулся, сумев наконец выговорить трудное слово.

— Хорошо, возможно, это так, — неохотно согласился Джерин. — Что же мне теперь, благодарить тебя за это, что ли? Великий Даяус на небесах, я до сих пор пытаюсь понять, сумеем ли мы с этим справиться. Как я уже говорил, да ты и сам знаешь, этот бог меня совсем не любит. Как и тебя.

Райвин повесил голову.

— Это правда.

— У бога свои цели, а у нас — свои, — вмешалась Силэтр. — Как бы там ни было, своих он достигнет. Чего нельзя сказать о нас, к сожалению. Значит, нам нужно попытаться сообразить, где наши цели пересекаются, а потом попробовать уговорить его нам помочь.

Джерин взглянул на нее с благодарностью.

— Если вдуматься, это не так невозможно, как кажется, — произнес медленно он.

Но где-то в глубине сознания что-то говорило ему, что бог вина смеется над ним, и ох как смеется.

XII

На следующее утро за завтраком Джерин, потирая красные глаза и зевая, поведал о случившемся тем, кому повезло не

ощутить ночного прихода Маврикса. Рядом с ним сидела Силэтр, тоже зевая. Он был рад, что она здесь, так как сомневался, что Араджис или Вэн, не говоря уже об остальных, поверят ему без ее подтверждений. Но, с другой стороны, он беспокоился, потому что она снова говорила как Сивилла из Айкоса, а не как женщина, и ошеломленно покачивал головой. Лишившись Элис из-за лошадиного лекаря, неужто он лишится Силэтр из-за бога?

Араджис вывел его из задумчивости. Великий князь, быть может, и не заглядывал далеко вперед, но все, что касалось настоящего, не ускользало от его пристального внимания.

— Хорошо, милорд, дух Маврикса здесь, среди нас, нравится нам это или нет, — сказал он. Что мы можем сделать? Можем ли мы использовать это с выгодой для нас?

— Я… — Джерин взглянул на Силэтр, — то есть мы думаем, что нашли такой способ.

Одна из причин красноты его глаз заключалась в том, что они с Силэтр провели остаток ночи, обсуждая навалившуюся проблему. Он вздохнул. Ему не нравилось заключение, к которому они пришли.

— Мы собираемся… вызвать этого бога в наш мир, чтобы с ним поторговаться.

— Ты обезумел, Лис? — не сдержался Вэн. — Маврикс тебя ненавидит. Если ты его… как это?.. воплотишь, он попросту тебя раздавит.

— Это как раз то, о чем ты говорил мне в походе? — уточнил Араджис. — Если хочешь знать мое мнение, это отчаянный шаг.

Однако он даже не попытался отговорить своего союзника от этого шага. Зачем? На него лично Маврикс зла не держал. А если ситонийский бог вина действительно уничтожит Лиса каким-нибудь интересным, изобретательным и мучительным способом, никто лучше не сумеет воспользоваться создавшимся положением, чем великий князь.

Джерин попытался ответить сразу обоим:

— Маврикс придет на мои земли, хотим мы этого или нет. Если мы станем противиться ему, он прогневается еще сильнее. Если же мы поможем ему явиться сюда, то угодим ему, и он, возможно, захочет помочь нам. Если нет, то все равно, быть может, нам удастся как-нибудь его сдерживать.

Он снова взглянул на Силэтр.

Она кивнула. И голосом, поначалу нерешительным, произнесла:

— Пока лорд Джерин будет вызывать Маврикса, я… я попытаюсь вызвать Байтона, моего бывшего владыку и… суженого.

Несмотря на царивший в зале полумрак, было видно, как зарумянились ее щеки. Но она храбро продолжила:

— Байтон-прозорливец — бог порядка, предусмотрительности и всего того, что находится в полной противоположности с принципами Маврикса. К тому же Байтон уже давно утвердился на северных территориях, очень давно. Его сила корнями уходит в эту землю, чего нельзя сказать о Мавриксе. Возможно, он сумеет убедить владыку сладкого винограда отказаться от тех излишеств, что сопровождают его ритуалы.