Принц Раздора
Шрифт:
– Отличная идея!
– Спасибо, Таннет. – Купец с кряхтением поднялся. – Похоже, зря я столько съел после вынужденной диеты. Не буду терять время. Вечером встретимся в общей зале – будет выступать знаменитый бард, давно хотел его послушать. И откройте уже ставни, темно как на дне колодца.
Когда купец ушел, маг тоже встал, потянулся, зевнул и важно изрек:
– Я тоже удаляюсь.
– Куда? – На столе еще хватало эля, поэтому было удивительно, что Таннет готов оставить его недопитым.
– За развлечениями. Не переживай, Дарлан, торжественно клянусь - никаких азартных игр. А вот поход в публичный дом никто
Гленнард расхохотался, а монетчик лишь покачал головой.
– Я бы вас тоже позвал, - говорил Таннет, шагая к выходу, - но, кажется, вам есть что обсудить без лишних глаз подвыпившего иллюзиониста.
Оставшись наедине, Дарлан предложил:
– Пройдемся?
– Давай, - согласился Гленнард. – Надо растрясти все, что мы тут наели, а то, боюсь, потеряю скорость. Сам знаешь, медлительный наемник – почти что труп.
За пределами «Золотого кряжа» они решили обойти Хаймонт по внешнему кольцу улиц. Несмотря на боль в груди, монетчик был рад подышать свежим воздухом, тем более аккуратный городок способствовал прогулкам. Отдых подождет.
– Рассказывай, каким образом капитан личной стражи барона из Фаргенете, стал на стезю наемника. – Дарлан жаждал услышать это, едва увидев друга в дверях малого зала харчевни.
– Мои приключения не такие фантастические как ваши с магом, - начал Гленнард.
– Барон Залин не поверил в мои слова, и ты покинул службу?
– Не совсем так. Я не успел вернуться в Фаргенете до ночи зимнего солнцестояния. В курсе, что там произошло?
– Нет, - ответил Дарлан.
За ними по пятам бежали дети. По-видимому, мастер монетного двора притягивал их как сладкое варенье мух. Проклятье, надо было сразу повязать голову от любопытных взглядов. Заметив мелких преследователей, Гленнард резко обернулся и скорчил такую рожу, что они с визгом тут же разбежались в разные стороны.
– Ты местная знаменитость, смирись, - рассмеялся старый друг, когда они зашагали дальше.
– Больно надо. – Дарлан торопливо спрятал татуировку под платком.
– Наша светлость, великий правитель Фаргенете король Тистан, третий этого имени, умер от яда на праздничном пиру. Надеюсь, Хиемс справедливо поступил с его душой.
– Значит, принц Тистан, теперь король Тистан, четвертый этого имени.
– Хорошая шутка, - ухмыльнулся Гленнард, - но, к несчастью, он отравился этим же ядом.
– Милостивый Колум, чувствую себя неловко.
Дарлану наследник фаргенетского престола никогда не нравился. Они встречались не единожды, и с каждым разом Тистан умудрялся нравится ему все меньше. Однако монетчик даже в гневе не пожелал бы ему смерти.
– Куда смотрели слуги?
– Куда надо. Тот, что отвечал за еду, продегустировал все блюда, виночерпий, само собой, напитки. Только отравитель оказался хитрецом, а алхимик, изготовивший яд – гением. Ядов было два – один в оленине, что подали к королевскому столу, а другой - в дорогом вине, которое собирались пить король с сыном. Пока сладкое вино не смешивалось с мясом, снадобье было абсолютно безвредным. Вот так Фаргенете лишилось правящей династии.
– А что Словин?
– Твой брат по Монетного двору? А что он? От яда спасти короля он не мог. Теперь служит новому
– И кого же теперь прославляют в Фаргенете?
– Не торопись, начинается самое интересное. Объявили Престольный собор.
– Серьезно? – поразился Дарлан. Проклятье! Так не выбирали короля Фаргенете со времен распада империи.
– Слишком много претендентов заявили права на трон государства, - сказал Гленнард. – Поэтому, чтобы избежать споров и кровопролития, вспомнили об этой покрытой паутиной традиции. Но и тут стало не проще, двое кандидатов набрали равное количество голосов. Фридан из дома Лоссин и Карден из дома Теор, поэтому Престольный собор перешел на второй этап, когда претенденты переманивают на свою сторону тех, кто в первом голосовал против. Никто не хотел менять решения, вот тогда-то барон Залин и сыграл решающую роль.
– Забери меня Малум!
– Тише, - снова засмеялся Гленнард. – Людей напугаешь.
– Продолжай.
– Он просто встал и заявил, что его окончательный голос будет за того, кто возьмет его Аладею в жены.
Дарлан остановился как вкопанный.
– И кто-то согласился? – спросил он после небольшой паузы.
– Естественно. Фридан мог дать согласие, однако он уже был почти обручен, а разорвав помолвку, он бы приобрел в союзники Залина, но потерял бы пару верных вассалов, которые сочли бы это предательством. Так что королем стал Карден.
– А Аладея королевой.
– Конечно, - кивнул Гленнард. – То, что она не девица, все равно сохранили в тайне.
– Неужели.
– Твои магистры вернули средства, которые барон заплатил за услуги Монетного двора. Он распорядился ими разумно. Все, кто знал о вашей интрижке с дочкой Залина, получили щедрые подарки за молчание.
– Кто-то все равно проболтается после чаши крепкого вина, - сказал Дарлан. – Да и Карден не дурак, в первую брачную ночь поймет, как его облапошили.
– Уверен, что есть много способов изобразить потерю невинности, тем более при тусклом свете свечей и пьяном женихе. А что насчет того, что кто-то проболтается, сам подумай, одно дело распускать порочащие слухи о дочке не самого могущественного барона, другое - о новоиспеченной королеве. Сытая старость куда лучше, чем стилет в сердце. Поэтому я и не стал обвинять Аладею. Доложил Залину, что не справился с тобой и попросил освободить от службы. Просьба, как понимаешь, была удовлетворена. Я решил найти вас с магом. Вы порядочно наследили в княжествах, но я все равно слишком отставал, к тому же, у меня не было предположений, в какую сторону вы каждый раз двигались. И вот в своих поисках я встретил Куана, который хорошо вас знал. Он тоже понятия не имел, где вы, но предложил поработать на него. Мои карманы уже заметно опустели, я согласился, надеясь, что однажды мой путь все же пересечется с вашим.
– Нити судьбы, - произнес монетчик.
– Они самые, - хохотнул Гленнард.
3
В «Золотой кряж» они возвратились незадолго до выступления барда. Зал уже заполнялся разношерстным народом. Становилось тесновато - желающих насладиться искусством оказалось много. Тот самый бойкий помощник хозяина заведения взимал плату у тех, кто не был постояльцем. Возле стойки слуги соорудили небольшой помост, на который водрузили скамью. Рядом возвышалась арфа, украшенная вырезанными на дереве линиями.