Принц-Разбойник
Шрифт:
— Ларс, — голос Элая удивительным образом растягивался, будто при замедленном просмотре плёнки на телевизоре. — Ты должен попробовать почувствовать внутреннюю силу. Другого выхода нет. Ты меня слыши-и-ишь?
Берсар вновь ощутил, как его сознание ускользает в забытьё. Из полуобморока его вытянула звонкая пощёчина. А потом ещё одна.
Приоткрыв глаза, Ларс уставился на недовольное лицо Элая. Брюнет предыдущих издевательств было мало, и он, не иначе как мстя за инцидент на плоту, отвесил мечнику ещё парочку хлёстких ударов по щекам. При этом, на его лице застыла
— Эй, — слабо возмутился Ларс. — Я уже не засыпаю…
— Для надёжности, — усмехнулся Элай. — А теперь, попробуй ещё раз ощутить внутреннюю энергию. Иначе завтра я продолжу путь один. Ты предпочитаешь быть похороненным в земле, или оставить тебя на съедение лесу? Я не знаю, какие у дикарей обычаи на этот счёт.
Сцепив зубы, Ларс бросил ненавидящий взгляд на смазливую рожу, после чего крепко сжал пальцами Ядро Оленя, подсунутое ему Элаем. Постаравшись успокоить дыхание, парень постарался ощутить силу, скрытую в камне, как делал множество раз до этого.
Сейчас состояние Ларса было ужасным, он одной ногой стоял в могиле, и не мог позволить себе долгих попыток уйти внутрь себя. Кроме того, от боли было трудно сосредоточиться даже на своих мыслях, не говоря уж о медитациях. Все силы Ларса уходили на то, чтобы оставаться в сознание.
“И всё же… у меня есть только один выход. А значит, я обречён на успех!” — подумал мечник, яростно сверкнув глазами.
Ларс понял, что не готов умирать, пока где-то по небу спокойно летает дракон, убивший его семью и сжёгший Гаркен вместе со всеми жителями. Вначале он должен отомстить. И если ради этого нужно всего лишь собрать чувства в кулак, он это сделает!
Ларс давно привык ощущать силу Ядра Оленя, научившись этому за годы тренировок. Но ещё ни разу он не смог почувствовать её так быстро, почти мгновенно. Стоило пальцам коснуться тёплый граней камня, как он сразу ощутил сокрытую внутри неукротимую мощь огня и молний.
В этот раз Ларс не стал закрывать глаза, опасаясь больши никогда их не открыть. Поднеся немеющими руками Ядро к лицу, он до рези в глазах всматривался в искорки, пробегающие внутри кристальной клети. Одновременно, он ощущал эту самую мощь в своих руках. Завороженный этим двойным чувством, он не заметил как в груди, рядом с сердцем, стало что-то покалывать. Опустив взгляд, Ларс ничего не заметил, вот только жар не уходил. И этот жар странным образом не походил на температурную лихорадку, охватившую тело. Пульсируя, тепло в груди едва заметно стреляло болью, с каждым разом всё слабее.
Свободной рукой ухватившись за грудь, в том самом месте, где вспыхивала фантомная боль, Ларс пытался понять, что с ним. Неужели сердце начало отказывать от яда, вслед за зрением и слухом?
Тут его лба коснулись чьи-то прохладные пальцы, и Ларс услышал, как взволнованный голос произнёс:
— Попробуем ещё раз. Похоже, ты почти справился.
После этих слов, в центр лбы будто загнали морозную иглу. Память подсказала Ларсу, однажды такое с ним уже происходило, несколько месяцев назад. Тогда Элай решил помочь Ларсу почувствовать ци, но они потерпели фиаско.
Чувство холода, пронзившее лоб и отразившись в макушке, хлынуло вниз, прямо по хребту, пока не столкнулось с жаром в груди. Две силы, две боли, соединились, и спустя один волнительно тревожный миг что-то произошло.
Ларс ощутил внутри себя нечто. Боли больше не было. Точнее, болел укус змеи, тело ныло от яда, но тех странных “внутренних” уколов боли от лба и груди он больше не чувствовал. Напротив, теперь он был странно целен, будто давно разложенный пазл в груди оказался наконец закончен.
То что ощущал Ларс, невозможно было описать словами. Точнее, язык простых людей не имел подходящих для этого понятий. Вновь, как и в случае с инициацией обрядом Десяти Свечей, когда Берсра причастился к мощи магии, став Одарённым, он не мог подобрать нужных слов. Но сейчас он мог обойтись и без них. Если после обретения магии для Ларса немного изменился окружающий мир, понять бы ещё, что с этим делать, то теперь он ощущал изменения внутри себя. Каждая сведённая судорогой мышца и натянутое сухожилие ощущалось особенно остро. И в груди горел огонёк, питающий тело, подобно домовой печи, согревающей стены.
— Нэнна милосердная, я уж и не надеялся, — раздался удивлённый голос. — А ты везунчик, Ларс. Или, что правильнее, не всё мне о себе рассказывал. Впрочем, я на твои тайны не претендую, как ты сам недавно мне сказал. Но рано расслабляться, ещё ничего не закончено. Ты должен попробовать исцелиться, или всё будет напрасно.
— К-к-к?? — невнятно прохрипел Ларс, вперив ошалевший взгляд в брюнета.
— Направь ци в сторону печени. Быстрее! — воскликнул Элай.
Дальше мечник его больше не слушал, вновь погружаясь вовнутрь себя, целиком отдаваясь той внутренней силе, прятавшейся доселе внутри.
Огонёк в груди едва трепетал. Он был слабым и грозился потухнуть в любой момент. Ларс сам не знал, почему ощущал свою ци как огонь, а не, к примеру, волну или дуновение. Видимо, так его разум объяснял то, что нельзя описать словами.
Осторожно, стараясь ненароком задуть эту искорку жизни, Ларс попытался направить волны тепла в сторону печени. Напрягая волю, он обливался потом, пытаясь мысленным усилием передать часть сил этому органу. Невидимыми руками Ларс зачерпнул немного огня от опасно затрепетавшей свечи, и осторожно опустил эту малую искорку в то место, где у него должна находиться печень.
Никакого видимого эффекта Ларс не заметил, и потому вновь принялся осторожно повторять прошлые действия. Так он черпал внутреннюю энергию, по капельке перенося её от остальных мест к печени. Это было больно. Очень больно. Остальные части тела не были обрадованы подобному демаршу со сторону недоадепта. Трудясь как пчела, перенося искорки незримыми конечностями, Ларс пытался не затушить свою внутреннюю свечу, что горела всё слабее.
В один момент он решил, что проиграл. Ему не становилось лучше, не смотря на все усилия.