Принц-Разбойник
Шрифт:
Не смотря на глоток вина, дурные мысли не спешили покинуть его голову. Он вновь и вновь прокручивал сегодняшний день. Разговор со знахаркой, намёки о личности его отца, проклятый ритуал Десяти Свечей… Можно было тронуться головой от всех новостей. Завтра он проснётся и будет легче, Люсьен понимал это, но сегодня он не мог взять себя в руки. Пожалуй, взбучка, что он задал Просту и его прилипалам подняла ему настроение и немного отвлекла. Да, теперь они наверняка захотят отомстить — ну и что? Пусть приходят! Он их не боится.
Подувший ветерок взлохматил ему волосы. Люсьен понял, чего сейчас хочет. Ловко взобравшись на яблоню, он, примерившись, прыгнул на крышу дома. Вцепившись цепкими пальцами за край крыши, подтянулся
Их дом стоял на небольшой возвышенности, так что перед мальчиком открывался прекрасный вид. Прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца, стоящего в зените, он осматривал небольшую деревеньку, что притаилась в зелёной долине, укрытой со всех сторон невысокими горами, больше похожими на большие холмы. Слева из гор бил ручей, играя солнечными бликами. Наверняка, сейчас форель задорно подпрыгивала в воде, сталкивая хвостами, только с такого расстояния было не разглядеть. Зато щебет птиц было прекрасно слышно. Хороший край, благословлённый Святыми. Мягкая зима, тёплое, не жаркое лето, лес полон дичи. Люди в целом не бедствовали и сытно ели, хотя в излишках роскоши заподозрить их было трудно. Одевались просто, дети не носили летом обуви, а некоторые и штанов, ограничиваясь длиннополыми рубахами. Королевство Валанс, где и располагалась деревушка Гаркен, переживало сложные времена, но до жителей долины никому дела не было. Король Ларс Третий Делавэре отлично понимал, с кого много при всём желание не сдерёшь, так что тяготы налогов падали на крупные города. А деревенские жители продолжали себе жить так же, как заведено их предками, и один день у них перетекал в другой, год складывался с годом, а жизнь поколений сменялась подобно вечной смене времён года. Даже в Ночи Троя изредка слабейшие демоны забредали к воротам Гаркена, откуда охотники отстреливали их вместе с поддержкой со стороны досточтимого жреца Нэнны.
Люсьен так до конца и не понял, что же за фрукты это такие, жрецы Семерых. У них была своя особая магия, которую магией не считали. И демонстрировали её они зело не охотно, лишь в крайних случаях. И только во время Ночей Троя или битв с демонами проявляли всю свою силу. Сам Берсар этого не видел, но успел наслушаться. Верилось с трудом. Говорили, что в жрецов берут только сильных адептов или магов. Церковь была серьезной силой, с которой все считались. Да только она не стремилась лезть в политику, только оберегая своё положение, да следя дабы мирская власть по недоразумению и попущению Семерых не спуталась с Пеклом, а больше их ничего не волновало.
Начинался закат. Огромный огненный шар, окрасившись в бордо, не спеша клонился вниз, задевая верхушки гор. Нет ничего красивее, чем восходы и закаты солнца в долинах! И в этот миг Люсьен понял, что полюбил Амора навсегда. Все дурные мысли покинули его голову, испарившись без следа.
— Замечательная у меня всё же жизнь! — прошептал он. — Вот бы она никогда не менялась!
Глава 7
— Я клянусь жизнью дочери, мы ничего не знаем! Мы правда ничего не знаем!! — вопил толстый мужчина, пресмыкаясь по земле.
— Вот как? — раздался безразличный голос человека, стоящего в тени. — А если ты мне лжёшь?
Мужчина среднего роста, в наглухо застёгнутом дорожном плаще с глубоким капюшоном, лениво шевельнул пальцами. Ледяные тиски, сжимающие тело трактирщика, сжались сильнее.
— Клянусь Семерыми и всеми Падшими, я не вру!!! — толстяк от жуткой боли заверещал ещё громче, хотя подобное и казалось невозможным. — Да пожрёт мою душу Трой, если я лгу! Тот человек правда останавливался в моей таверне шесть лет назад, я вспомнил его, вспомнил! Но я ничего не знаю!!
— Хм, — пробурчал себе под нос человек в плаще, сложив руки на груди и наклонив голову.
Он долго простоял в тишине, размышляя
— Куда же ты запропастился, а? — задумчиво прошептал мужчина.
Засунув руку под полу плаща, заставив трактирщика в ужасе скорчиться, обхватив голову руками и напрудив в штаны, таинственный незнакомец достал оттуда… несколько монет, блеснувших золотом. С усмешкой тот кинул их в лицо толстяка. Тот с невероятным удивлением и жадностью, проступающей на отёчном лице, схватил деньги, не веря собственной удаче. Поведя бровью, незнакомец развеял ледяные тиски, превратив в облако безобидных снежинок.
Не слушаю сбивчивой благодарности от трактирщика, незнакомец стремительным шагом вышел из таверны и ловко вскочил в седло. Его конь, красивая пегая кобылка, радостно перебирала копытами. Похлопав её по шее, мужчина ударил ногами по бокам, послав животину вперёд. Не смотря на то что уже смеркалось, он упрямо гнал коня по сужающейся дороге, ведущей в лес. Не простой лес. Лес с дурной славой.
Лес Висельников, как его прозвали в народе, обладал вполне себе сложившейся репутацией гиблого места. Являясь кратчайшим и удобным путём для купеческих караванов, он часто становился логовом для отъявленных разбойников. Эти ублюдки сбивались в банды, становясь настоящей угрозой, и грабили людей. Время от времени король посылал верные ему отряды элитных егерей, что при поддержки нескольких Бакалавров на королевской службе и адептов стадии Владык зачищали лес, вешая негодяев. Отсюда лес и получил своё имя. Но стоило пыли из под копыт отрядов летучих егерей рассеяться, и разбойники, подобно саранче, появлялись вновь. Злее и отчаяннее, чем прежде.
Лес Висельников таил в себе не только людских головорезов, и потому был вдвойне опаснее. Среди вековых чащ и буреломов жил кое-кто ещё. Злые чёрные глаза цепко следили за каждым шагом глупцов, дерзнувших заглянуть в их дом без приглашения. Множество стай Зверей стадий Пробуждения Силы могли разорвать случайных путников, и даже небольшим отрядам стоило быть предельно осторожными. Людская молва пугала демонами и магическими аномалиями. Подозрительные селяне относились к подобным рассказам с ноткой недоверия. Незнакомец же твёрдо знал: все эти слухи, от и до последнего слова, чистая правда. Удивительно, но он не боялся. Мужчина верил в себя, верил в свои способности победить любую неприятность, что встанет на его пути. Он галопом нёсся по узкой, вихляющей дорожке, не страшась шорохов в ночи.
И именно поэтому, когда на пути его коня с грохотом обвалилось дерево, перекрывая дорогу, а прям перед копытами заволновавшегося от грохота животного вонзилась стрела, мужчина даже бровью не повёл.
— Эй, ты! — раздался из кустов хриплый голос. — А ну быстро слез с лошади, ур-род! И кошель доставай, да пошустрее.
Из других кустов раздался раскатистый хохот, заставив задрожать ветки.
Мужчина в раздражение дёрнул левым плечом, от чего капюшон спал, открыв его длинное, худое и очень бледное лицо. Он явно принадлежал к той породе северян, что никогда не мешали свою кровь с другими народами. Неестественная, нездоровая бледность, глаза как кристаллики горного льда, тонкие губы с жёсткой складкой в уголке рта, острый подбородок и гневливый нос. Волосы походили на лён, такие же струящиеся и светлые. Он не был уродлив, правильные черты аристократического лица кто-то даже вполне мог назвать красивыми, но навеки въевшееся в лицо выражение недовольства и лёгкий флёр брезгливости в глубоких глазах цвета неба, вызывали чувство неприязни и опасности одним своим видом. Когда такой человек появляется рядом — жди беды.