Принц прессы
Шрифт:
— Просто отведи меня в ванную, и я не буду делать этого здесь. Я смогу справиться с этим сама.
— Ты слишком слаба, чтобы справляться сама. Ты можешь обо что-нибудь там удариться головой. Просто лежи спокойно и пей воду, чтобы у тебя не было обезвоживания.
Через три часа и двух ведер, казалось худшее миновало, и Рене выскользнула из комнаты матери, оставив ее спать. Она пошла в гостиную и рухнула на диван, прижав колени к груди, зарылась в них лицом, свернувшись калачиком.
Слезы угрожали выльется из глаз, образовываясь в уголках. «Не
— Ней, — голос ее брата выбил ее из забвения. — Что происходит? — Он зевнул, она посмотрела на него, потирая глаза, явно недавно проснулся.
— А ты как думаешь? — тихо спросила она. — Маме вчера сделали химиотерапию. Знаю, что это беспокоит твой сон и мешает твоему существованию, но ты не думаешь, что мог бы помочь мне хотя бы какое-то время?
Дэвид плюхнулся в кресло, глядя на потертую обивку на подлокотниках, а не на нее.
— Я не знаю, что могу сделать, — пробормотал он. — Я имею в виду, она блюет в течение четырех часов, потом спит в течение четырех дней. Согласись, не вполне групповое занятие.
Рене вздохнула.
— Не обращай внимания, Дэвид. Забудь, что я говорила. Что ты делаешь сегодня вечером? Ты готовишься к контрольной по математике? Мама сказала, что у тебя последняя контрольная. Ты всегда был очень хорош в математике.
Он покачал своими длинными волосами.
— Да, я ненавижу тригонометрию, поэтому думаю, что не так уж и силен в математике.
Рене изо всех сил старалась убрать разочарование в своем голосе.
— Ты хоть учишься? Я имею в виду, нравится тебе это или нет, но я знаю, что ты можешь учиться хорошо.
Дэвид закатил глаза и опустил голову на подголовник.
— Я не собираюсь строить свою дальнейшую жизнь, основываясь на долбанной тригонометрии. Поэтому кого заботит, если я получу плохую оценку?
— Заботит колледж, — ответила она твердо. — Колледж это очень заботит, и путь, по которому ты идешь, не даст тебе возможности поступить не в один.
Он поковырял ногтем обивку на кресле, по-прежнему отказываясь встретиться с ней глазами.
— Да, но возможно, я и не собираюсь в колледж.
Сердце Рене остановился на долю секунды, у нее задрожали руки, она зажмурилась. Она проигрывала битву, война не прекращалась. Ее младший брат, красивый, талантливый, обаятельный младший брат собирался разрушить свою жизнь, и она чувствовала перед ним вину, если не сможет остановить его.
Она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее, страх промелькнул у него на лице, прежде чем оно снова стало замкнутым.
— Я знаю, что это тяжело, — прошептала она. — Я знаю, что ты боишься. Мне тоже страшно, но ты не можешь позволить этому разрушить твою жизнь. Лучшее, что ты можешь сделать для мамы, хорошо учиться и получать хорошие оценки, помогать по дому, проводить с ней время. Просто рассказывай ей, как прошел твой день. Может, читай ей свои работы, которые ты написал или сыграй ей песню. Она борется, чтобы остаться с нами, но мы должны ей помочь.
— Я должен импровизировать, — сказал он, вставая. —
Рене только покачала головой. Место в груди, которое чувствовало себя таким опустошенным каждый день, ныло.
— Пожалуйста, будь осторожен, — сказала она, как только он направился к двери. Единственный ответ, который она получила перед тем, как захлопнулась входная дверь, рев двигателя Subaru и визг шин, когда он сбегал из дома, единственного который знал.
У Рене осталось не много друзей после того, как она покинула институт. Но ее лучшая подруга Элис поддерживала ее во всем и плевала на условности. Рене познакомилась с Элис в первый день семестра в столичном университете, и Элис продолжала руководить ею до сих пор.
Теперь же, когда они стояли в дверях бара в Джорджтауне, она сожалела об образе, который она создала несколько лет назад, следуя указаниям Элис.
— Здесь так оживленно, — пожаловалась она, когда Элис схватила ее за руку и начала тянуть в глубь толпы двадцатилетних плюс, пьющих пиво, играющих в бильярд и кричащих, пока смотрели игру НФЛ на большом экране.
— Точно, — усмехнулась Элис. — По крайней мере, половина этой толпы мужского пола. Именно это нам и нужно после долгой, напряженной недели.
— Мне лично нужна — теплая постель и мой киндл, — пробормотала Рене.
— Нет, тебе нужен горячий мужчина и еще немного текилы.
Рене сняла с себя пальто и повесила его на спинку стула, Элис придвинула стул от соседнего стола. Стул был такого же цвета, как и стол, заваленный пустыми стаканами и грязными салфетками. Элис подняла одну, зажав между большим и указательным пальцем, и прищурившись посмотрела на нее.
— Это сокрушающий сюрприз? — спросила она.
— Какой сюрприз? — переспросила Рене, оглянувшись вокруг, ей показалось, что за ней кто-то наблюдает.
— Нет. Помада MAC. Этот след на этой салфетке сокрушающий сюрприз? Я имею в виду, кто, черт побери, наносит такой оттенок помады, если она только не работает на окружной железной дороге? Я не вижу здесь никаких шлюх, не так ли? — Элис стала делать вид, что она с преувеличенным вниманием осматривает помещение, бросая салфетку на пол.
— Ты перестанешь или нет? — фыркнула Рене, садясь на стул и отталкивая грязную посуду подальше от себя. — Ты настоящий сноб по макияжу.
Элис пожала плечами и взяла другой стул.
— Это точно. Но это действительно был сокрушающий сюрприз? Оооо! Прииивееетт и… там.
— Ну, что теперь?
— Не оборачивайся, но там супер-красавчик, который смотрит на нас. Его приятель немного медлительный, но такой милый, как щенок. Я возьму его и буду развлекать, а ты сможешь закрутить с красавчиком. Ты заслуживаешь хорошего улова, хоть чуть-чуть, поскольку почти не выходишь из дома.
Рене с трудом подавила желание обернуться, поскольку глаза Элис заблестели, и она легко взмахнула рукой, чуть ли не трахая их глазами.