Принц из сети

Ригерман Анастасия

Но, видит Бог, как же я ошибалась! Когда мы, наконец, остались одни в комнате, заваленной вещами под самый потолок, я и начала этот непростой разговор.

— Сандра, ты что-то путаешь! Не нужно искать виновных среди тех, кто готов нам помочь. Тем более следователь подтвердил, что это было самоубийство, — отнекивалась мама, не желая замечать очевидного.

Первым делом она заняла горизонтальное положение на кровати, а к голове приложила детскую пеленку с завернутыми в нее кусочками льда, профессионально

имитируя умирающего.

— Мама, да открой ты уже глаза! Следователь — лучший друг слизняка, они и не скрывали этого! Он сказал бы нам все, что угодно. Пойми же ты, папа не собирался умирать, и не мог быть банкротом. Он не отправлял бы меня в Лондон, зная, что не сможет оплачивать обучение. А значит, здесь что-то не так. Нас подставили!

— Единственный, кто нас подставил, это твой отец! — выдала мама и отвернулась к стене. Только на нее в этой комнате она и могла смотреть без видимого отвращения, долго и мучительно развешивая на гвоздики, на которых когда-то крепился ковер, белую шелковую простынь. — Посмотри, во что превратились Апраксины! Благодаря ему мы оказались на самом дне.

— Не говори так, отец ни в чем не виноват. И я еще докажу это. Пока не знаю как, но обязательно докажу.

На этом наш разговор и закончился, каждый остался при своем. Ванюшка тихонько посапывал в своей кроватке, раскинув ручки. Вскоре засопела и мама, напившись своих чудодейственных снотворных.

Я же отжала почерневшую тряпку в тазу, любезно выделенном соседкой, и продолжила отмывать окно. Трещину заклеила скотчем. Света стало больше, пыли меньше. Жить можно. Лишь бы никаких слизняков поблизости.

— Баб Нюр, а воду-то когда дадут? Часто здесь ее отключают? — поинтересовалась я из общей ванной комнаты, когда соседкины запасы в ведрах стали подходить к концу.

— Нет, не часто, — успокоила подошедшая соседка. — Один раз отключили три года назад из-за какой-то аварии, с тех пор никак и не дадут.

Я чуть не упала от услышанного, так и застыла над своим тазом с грязной водой.

— Как же так?! А жаловаться куда-то пробовали? И как теперь мыться, стирать? Где вы воду берете?

— На колонку с ведрами хожу. И жаловаться пробовали, милая, а как же! Столько порогов обили, но всем плевать. Говорят, эти дома под снос готовят, а здесь какой-то бизнес центр хотят построить. Вот тогда сразу все и подведут по новым трубам. А жизнь десятка семей на окраине там, наверху, разве кому интересна? — развела натруженными руками женщина.

— Ясно… И далеко эта колонка?

— Нет, недалече, всего через пять домов рядом с супермаркетом. А там нагреем, накипятим, вот и намоетесь, — излучая позитив, вещала бабка Нюра, негласно взявшая надо мной шефство.

Когда поздним вечером в кармане джинсов завибрировал смартфон, я даже вздрогнула от неожиданности.

23:15 Привет,

Саша! Чем занимаешься? — писал Спайдер. А я вдруг задумалась, сказать ему правду или как?

Пальцы едва шевелились от проделанной работы. Было странно, но маникюр, напоминающий о прежней счастливой жизни, в отличие от меня все еще стойко держался. Рядышком на старенькой плите грелась вода в огромной эмалированной кастрюле.

«Для него я Саша из деревни. Но теперь ничто не мешает мне быть в этой переписке предельно честной. Моя нынешняя жизнь вполне соответствует его ожиданиям. А если испугается столь суровой реальности, то и не друг вовсе», — так я для себя в тот день и решила.

23:16 Привет! Вот натаскала шесть ведер воды с колонки. Руки отваливаются, жуть. Теперь жду, когда нагреется, пойду братишку купать. А у тебя как? — написала я, с интересом ожидая, как ему такое.

– ---------------------

— Вам какой прожарки? — не отставала улыбчивая официантка.

Не мудрено, за такие деньги, которые берут за обычный стейк с овощами в этом лондонском ресторанчике, куда меня затащил старый знакомый, а ныне бизнес-партнер, лучше переспросить десять раз, лишь бы угодить.

— Medium well, — ответил я, и это было гораздо проще, чем придумать то, что написать Саше.

За панорамными окнами последние солнечные лучи золотили верхушки деревьев. Лондон в это время года был невероятно хорош собой, казался каким-то особенно теплым и уютным. Но насладиться его красотами, прогуливаясь по улицам, из-за большого объема работы мне пока так и не удавалось.

Только час назад договор, к которому я шел несколько месяцев, наконец, удалось подписать. Теперь, казалось бы, можно выдохнуть и позволить себе немного расслабиться. Вот и Уильям на радостях размахивал перед носом пригласительными на какую-то закрытую тусовку для избранных. Но меня упорно не оставляло чувство, что все это какое-то ненастоящее. И я, сказавшись на усталость, отказался составить ему компанию.

— Стас, не дури! Я тебя совсем не узнаю. С каких пор ты ведешь жизнь затворника? Пойдем, пообщаемся.

— Я уже общаюсь, — усмехнулся, показав другу Сашину аватарку с венком полевых цветов на голове в надежде, что он отстанет. И это сработало.

— Ну, тогда ясно. Удачи! — отсалютовал бокалом Уильям, прежде чем оставить меня одного за столиком.

То, что где-то там, чтобы искупать братишку, эта хрупкая девушка до позднего вечера носила воду ведрами, не укладывалось в голове.

20:21 Мне жаль, что тебе приходится выполнять такую тяжелую работу. Если бы я только мог тебе чем-то помочь, — ответил я Саше.