Принц-холостяк
Шрифт:
Присцилле всегда казалось, что она скорее похожа на Скарлетт О'Хара; не хватало только знаменитой на весь мир осиной талии. Но у мамы, как известно, были другие идеалы. В новом платье девушка напоминала принцессу из сказок братьев Гримм.
Все детали были тщательно продуманы. К появлению Стефано наследница отцовских капиталов была уже наряжена, завита и накрашена. Правда, в таком виде она чувствовала себя не взрослой дамой, а карликовым пуделем на собачьей выставке.
Смущало одно: сердцем она была далеко. Настроение совсем не для предстоящего банкета. Больше
Вспоминая случившееся в беседке, Присцилла ощущала безумный стыд. Всей душой она умоляла Всевышнего: только бы не столкнуться с Пьетро на банкете! Увы! Встреча неизбежна – он почти повсюду сопровождает принца…
Стефано прибыл ровно в семь, одетый в парадную военную форму. Это было весьма забавно, так как в Сан-Лоренцо, насколько она помнила, кроме дворцовой гвардии, армии не было.
Глаза принца потеплели.
– Не предполагал, что можно усовершенствовать даже идеальную красоту, – сказал он, беря свою спутницу под руку. – Моя машина ждет у порога.
– Желаю хорошо повеселиться, – проворковала напоследок Элизабет Рутерфорд.
Всю дорогу до самого центра принц о чем-то думал. Девушку удивляло его молчание, но она ни о чем не спрашивала, так как сама не была настроена на разговоры. Кончился бы этот банкет поскорее, и тогда она наконец-то сможет вернуться к повседневной жизни!
Вся история, связанная с приездом принца в Сиэтл, преподнесла ей важный урок: надо быть осторожнее со своими желаниями. Выиграть свидание со Стефано казалось для Присциллы пределом мечтаний, но стоило мечтам стать явью, как все вдруг страшно усложнилось.
Они подъехали к отелю как раз к началу банкета и прямиком направились к столику возле сцены, где принцу предстояло произнести речь.
Вскоре к ним присоединились Маделин Маршалл с супругом, еще одна пара гостей и, как Присцилла и ожидала и чего больше всего боялась, Пьетро. После краткого знакомства все обменялись светскими любезностями. Присцилла едва не лишилась чувств, когда ее усадили между принцем и его секретарем.
– Добрый вечер, Присцилла, – мягко произнес Пьетро с вежливой улыбкой.
– Добрый вечер, – ответила девушка, не глядя в его сторону.
У нее вмиг пропал всякий аппетит. Несмотря на обилие яств, она лишь пару раз ковырнула салат, а в общий разговор вставила от силы пару слов. Присутствие Пьетро было просто невыносимым!
Сидя с ним бок о бок, она чувствовала теплоту его тела и аромат одеколона, который ее так сильно возбуждал. Отвергнутая, она гнала прочь воспоминания о его сильных руках, о порывистом дыхании и сладостном прикосновении губ.
Очарование волшебных минут в беседке над озером было навсегда разрушено откровенным признанием. Как хотелось вычеркнуть его из памяти и притвориться, будто все в порядке!
Пьетро был с ней до жестокости честен, ибо стремился уберечь ее от большей ошибки. Да, он не разделял ее чувств и не был рад ее вниманию. Но стоило ему вновь сесть рядом с ней, как ее смущение
– Вам не нравится угощение? – поинтересовался принц, заметив, что спутница так и не притронулась к горячему. Никто из остальных гостей не мог пожаловаться на отсутствие аппетита.
– О нет, все очень вкусно, – поспешила она заверить принца. – Наверное, я просто не голодна.
Стефано внимательно посмотрел на нее.
– Вам нездоровится?
– Да, голова слегка побаливает.
– Если хотите, я отвезу вас домой.
– О нет, не стоит беспокоиться. Со мной все будет в порядке.
– Смею надеяться, аспирин поможет. Пьетро сейчас принесет. – Он взглянул в сторону секретаря, но Присцилла остановила его, положив руку на запястье:
– Благодарю вас, у меня есть с собой.
Внимание принца привело ее в замешательство. Предложение поехать домой звучало очень соблазнительно, но ей совершенно не хотелось объясняться с родителями из-за раннего возвращения. Все равно они ни за что не поверят в историю с головной болью – и будут абсолютно правы, так как на самом деле ее беспокоило совсем другое.
Боль затаилась в самом сердце.
С началом торжественной части гости почувствовали себя более раскованно и повернулись к сцене.
Принц отправился произносить речь, и Присцилла почувствовала себя парализованной. Ей вдруг стало ясно, что Стефано был своеобразным барьером, спасающим ее от Пьетро.
– Вам нехорошо? – поинтересовался тот, когда принц вышел на сцену.
– Все в порядке, – прошептала девушка, не осмеливаясь взглянуть ему в глаза.
Обоюдное молчание таило в себе опасность, словно минное поле. Стоит ему лишь посмотреть на Присциллу, как ее лицо взрывается целой бурей чувств. Ни о каком разговоре нечего было и думать.
Речь принца была лаконичной и впечатляющей. Он говорил о литературе и любви, сила которой способна поворачивать течение судеб. Любовь, утверждал он, может изменить весь мир. Казалось, его слова шли от самого сердца; они наталкивали на мысль, что Стефано и сам был страстно влюблен.
Присцилла заметила, что все взгляды вдруг обратились в ее сторону, особенно когда оратор вернулся на свое место за столом. Ее тут же ослепили вспышки фотокамер. Очевидно, репортеры решили, что именно она завладела сердцем принца-холостяка. Вот ведь нелепость, возмутилась Присцилла, но в каком восторге будут родители, прочтя подобные спекуляции в светской хронике «Сиэтл Таймс»!
Весь остаток вечера принца плотно обступала толпа выпрашивающих автограф поклонниц. Присцилла отошла в сторону и стала терпеливо ждать.
Принц поглядывал на нее с извиняющимся видом, и она улыбалась в ответ, так как не имела ничего против остаться в одиночестве. В самом деле, при иных обстоятельствах она сама могла бы оказаться в этой толпе.
– Нам надо поговорить, – раздался рядом голос Пьетро, низкий и мрачный.
Рискуя всем на свете, она заставила себя повернуться и посмотреть ему в глаза. Сердце точно проткнули иглой.