Принц Хаоса
Шрифт:
Я потянулся в зеркало и взял. Это был еще один спикарт, подобный тому, что носил я.
— Это тот, о котором говорил Делвин, — сказал Блейс. — Ты никогда не должен надевать его.
Несколько мгновений я изучал кольцо.
— И что мне с ним делать? — спросил я.
— Положи в карман. Может, на что и сгодится.
— Где вы взяли его?
— Подменил — как только Мандор оставил его — тем, который сейчас носишь ты.
— Сколько их вообще?
— Девять, — отозвался он [33] .
33
Число
— Я полагаю, вы знаете о них все.
— Больше, чем многие.
— Это совсем не трудно. Полагаю, вы не знаете, где находится мой отец?
— Нет. Но знаешь ты. Твоя подружка — леди с кровожадными замашками — тебе уже говорила.
— Загадками, — добавил я.
— Лучше уж так, чем вообще ничего, — откликнулся он.
Затем Блейс исчез, а я пошел дальше. И чуть спустя все пропало.
Парение. Чернота. Хорошо. Так хорошо…
Сквозь ресницы пробрался лучик света. Я снова запечатал глаза. Но прокатился гром, и немного спустя свет просочился снова.
Темные линии в бурых, огромных рогатых гребнях, папоротниковые леса…
Вернулась способность к восприятию яви и показала, что я лежу на боку, уставившись на трескающуюся землю меж корнями дерева; насколько хватало глаз, тут и там сыпались пучки травы.
…И я продолжал внимательно смотреть, и вдруг — внезапный высверк, как от вспышки молнии, с почти немедленным раскатом грома. Земля содрогнулась. Я услышал редкий стук капель по листьям дерева, капоту машины. Я вглядывался в самую большую трещину, что пересекала долину моего взгляда.
…И я свел воедино то, что знал.
Это было оцепенелое знание пробуждения. Эмоции еще дрыхли. В отдалении в тихой беседе я различал знакомые голоса. Так же я слышал стук ножей о фарфор. Желудок мой, конечно же, проснулся, и я был бы рад присоединиться к друзьям. Но было очень и очень приятно лежать, завернувшись в плащ, слушая тихий дождь и зная…
Я вернулся к своему микрокосму и его темному каньону…
Землю вновь тряхнуло, на этот раз без исторжения грома и молний. И продолжало трясти. Это разозлило меня, ибо это волновало моих друзей и родственников, заставляя их возвышать голоса в чем-то, похожем на тревогу. К тому же это щекотало мой дремлющий калифорнийский рефлекс [34] , а мне просто хотелось поваляться и посмаковать свое свежеприобретенное знание.
34
Рефлекс, присущий людям, живущим в сейсмоопасных районах, и животным во всех остальных: при малейших колебаниях почвы выскакивать на свежий воздух.
— Мерлин, ты проснулся?
— Да, — сказал я и резко сел, протирая глаза и пробегая пальцами по волосам.
Это призрак моего отца стоял на коленях возле меня, тормоша за плечо.
— У нас, кажется, проблемы, — сказал он, — с экстремальными последствиями.
Джарт, стоявший позади него, пару раз кивнул. Почву еще раз тряхнуло, ветви и листья посыпались на нас, запрыгали мелкие камешки, поднялась
Я выпутался из плаща и встал на ноги, сообразив, что кто-то снял с меня сапоги, пока я спал. Я натянул их обратно. Прокатился еще один толчок, и я прислонился к дереву, чтобы не упасть.
— Это и есть проблема? — сказал я. — Или что-то большее собирается пожрать нас?
Призрак Кэвина подарил мне недоуменный взгляд. Затем:
— Когда я начертил Образ, — сказал он, — у меня не было возможности узнать, есть ли недостатки у этих краев и не случается ли здесь что-нибудь этакое. Если эта встряска расколет Образ — это полный обвал… полный и бесповоротный. Как я понимаю, тот спикарт, что ты носишь, может черпать энергию из мощных источников. Есть какой-нибудь способ разрядить его по назначению?
— Не знаю, — сказал я. — Никогда не пробовал.
— Попробуй побыстрее, о’кей? — сказал он.
Но я уже раскрутил разум в зубчатое колесо кольца, трогая каждый зубец, чтобы оживить их. Затем я сжал самый сочный, крепко надавил на него, наполняя себя — тело и разум — его энергией. Сработало зажигание, завелся мотор — за рулем я. Я переключил передачу, вытягивая силовую линию из спикарта вниз на землю.
Я долго тянулся, разыскивая нужное сочетание и метафору ко всему подлежащему, что я мог обнаружить….
Перебрался с берега в океан — волны щекотали мне брюхо, грудь — нащупывая кончиками щупальцев камешки, ленты водорослей… Время от времени камешки ворочались, скользили, стукались друг о друга, ускользали… Глазами я не мог видеть дна. Но я видел скалы, обломки кораблей, в их расположении и движении, увидел их так же ясно, как если бы дно было полностью освещено.
Ощущая, чувствуя путь, вниз сквозь пласты, единым потоком, как луч маяка, пробегающий по скалистой поверхности, тестируя напряжения одно за другим, изостатические поцелуи гор под землей, горообразующие энергии дрейфа материков, ласкающие плоть минералы в темных сокрытых слоях…
Крак! Скала скользнула в сторону. Мое тело следом…
Я погрузился туда, следуя по оползневому проходу. Я мчался вперед рысью, разгоняя жар, расщепляя скалу, пробивая новые ходы — наружу, наружу… Оно пришло этим путем. Я пробился сквозь стену из камня, еще одну. И еще одну. Я не был уверен, что именно этим способом можно отвести разрушение, но это был единственный способ, который я знал и мог опробовать. Идти туда! Проклятье! Туда! Я получил доступ к еще двум тоннелям, третьему, четвертому…
По почве прошла легкая вибрация. Я открыл еще один канал. Под моей метафорой скалы и воды стали стабильнее. И почва прекратила вибрировать.
Я вернулся к зоне, где было первое ощущение скольжения, теперь стабильной, но все еще напряженной. Чувствуй, чувствуй тщательно. Задай вектор. Следуй ему. Следуй до точки исходного напряжения. Но нет. Эта точка — всего лишь пересечение векторов. Пересеки их.
Еще раз. Еще больше соединений. Пересеки. Открой доступ к еще большему количеству каналов. Должна быть описана вся структура напряжения, целиком, запутанная, как нервная система. Я должен держать ее граф в памяти.