Принц Хаоса

Желязны Роджер Джозеф

– Нет. Я опоздал, потому что задержался в нашей галерее дольше, чем рассчитывал. Да не слишком-то я и опоздал.

Мать взяла меня за руку и развернула.

– Я прощаю тебя, – сказала она, ведя меня к путеводной колонне, в розовых, зеленых и золотых разводах, что находилась в зеркальном алькове через комнату направо.

Ответа, кажется, не требовалось, так что я промолчал.

Когда мы вошли в альков, я с интересом подумал, поведет она меня вокруг колонны по часовой стрелке

или же против. Оказалось – против. Интересно. С трех сторон смотрели наши отражения – такова была комната, которую мы покидали. Но с каждым нашим витком вокруг колонны комната становилась другой. Я наблюдал, как она меняется, будто в калейдоскопе, пока наконец мать не остановилась перед хрустальным гротом у подземного моря.

– Я уже почти и забыл об этом месте, – промолвил я, ступая на чистый, белый песок, в хрустальный свет, который напоминал и костры, и солнечные блики, и канделябры, и светодиодные дисплеи, играя с видом и перспективой; беспорядочные радужные отблески ложились на берег, на стены, на черную воду.

Мать взяла меня за руку и повела к обнесенному перилами помосту, возвышающемуся на некотором отдалении справа. Там стоял полностью накрытый стол. Целая коллекция подносов под колпаками занимала еще больший сервировочный стол. Мы взобрались по маленькой лесенке, я усадил мать и направился проинспектировать ожидавшие нас вкусности.

– Сядь, Мерлин, – сказала она. – Я все сделаю.

– Не беспокойся, – ответил я, поднимая колпак. – Я уже тут, так что первую перемену подам я.

Но мать уже встала.

– Тогда – а-ля фуршет, – сказала она.

– Хорошо.

Мы наполнили тарелки и направились к столу. Мгновение спустя после того, как мы уселись, яркая вспышка сверкнула над водой, озарив арочный свод пещеры и уподобив его утробе какой-то огромной твари, нас переваривающей.

– Не озирайся так опасливо. Ты же знаешь, сюда им не добраться.

– Ожидание громового удара уводит мой аппетит в пятки.

Она засмеялась; как раз до нас донесся отдаленный раскат грома.

– А теперь все в порядке?

– Да, – отозвался я, беря вилку.

– Удивительно, какими родственниками одаривает нас жизнь, – промолвила мать.

Я взглянул на нее, пытаясь уловить выражение ее лица. Увы!..

– Да, – только и сказал я.

Мгновение она изучала меня, но я тоже никак не выразил своих чувств. Тогда она заметила:

– Когда ты был ребенком, односложные ответы служили предварением дерзостей.

– Да, – сказал я.

Мы приступили к еде. Все новые вспышки озаряли спокойное, темное море. В свете очередной молнии привиделся далекий корабль, идущий на всех своих черных, надутых ветром парусах.

– Свидание с Мандором уже состоялось?

–

Да.

– И как он?

– Прекрасно.

– Что-то беспокоит тебя, Мерлин. Что?

– Очень многое.

– Расскажешь матери?

– А что, если она – часть этого?

– Я была бы разочарована, окажись это не так. Сколько ты будешь поминать историю с ти'игой? Я поступала так, как считала правильным. И по-прежнему уверена в своей правоте.

Я кивнул и продолжал жевать. Через какое-то время я сказал:

– Ты все прояснила в прошлом цикле.

Тихо плескала вода. Блики плыли по столу, по лицу матери.

– А еще вопросы есть?

– Может, сама расскажешь? – отозвался я.

Я ощутил ее взгляд и встретил его прямо.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – удивилась она.

– Тебе известно, что Логрус – разумен? А Образ?

– Это тебе Мандор поведал?

– Да. Но я знал уже до него.

– Откуда же?

– Мы… сталкивались.

– Ты и Образ? Или ты и Логрус?

– Оба.

– И чем это закончилось?

– Манипуляциями, я бы выразился. Они борются за власть и просили меня определиться.

– Чью же сторону ты выбрал?

– Ничью, а что?

– Тебе следовало рассказать мне.

– Зачем?

– Посоветоваться. Возможно, я бы помогла тебе.

– Против вселенских Сил? Как плотно ты с ними связана, мама?

Она улыбнулась:

– Не исключено, что некто вроде меня может обладать особыми знаниями.

– Некто вроде тебя?

– Волшебница моих способностей.

– Насколько же ты хороша?

– Не думаю, что значительно им уступаю, Мерлин.

– Семья все всегда узнает последней. И почему ты не обучала меня сама, вместо того чтобы отсылать к Сухаю?

– Я плохой учитель. Мне не нравится наставлять людей.

– Ты учила Ясру.

Она склонила голову вправо и сощурила глаза.

– Тоже Мандор рассказал?

– Нет.

– Тогда кто?

– Какое это имеет значение?

– Большое, – ответила мать. – Потому что я не верю, что ты знал это во время нашей последней встречи.

Я вдруг вспомнил, что там, у Сухая, она говорила о Ясре что-то, что подразумевало их близость, и я обязательно бы отреагировал, если бы не тащил груз предубеждений и не летел вниз по склону под грохот грозы и забавное звуковое сопровождение тормозов. Я уж собирался осведомиться, какое имеет значение, когда я узнал это, но сообразил – мать действительно интересуется, от кого я это узнал, ибо ее заботит, с кем я мог говорить о подобных вещах с момента нашей последней встречи.

Ссылаться на Люка-призрака показалось неблагоразумным, потому я ответил: