Принц Хаоса
Шрифт:
Мы подошли со стороны водителя, я потянулся к ручке и нажал на кнопку. Разумеется, не заперто. Я открыл дверцу, скользнул за баранку; Люк и Корвин тоже уже залезли. Ключи, конечно, оказались на месте.
Двигатель завелся сразу. Я глядел поверх яркого капота в ничто. Включил фары, но это не помогло.
– Ну а теперь? – спросил Люк.
Я поставил первую скорость, снял с ручного тормоза и отпустил сцепление. Когда я дал газ, показалось, что колеса вращаются. Несколько мгновений спустя я перевел
Было ли это движение реальным или все дело в силе воображения?
Я прибавил газу. Туманная панорама будто бы слегка посветлела далеко впереди, хотя я подозревал, что попросту слишком уж пристально вглядываюсь. От баранки не было особого толку. Я сильно нажал на акселератор.
Внезапно Люк включил радио.
«…опасные дорожные условия, – прозвучал голос диктора, – поэтому лучше сбавить скорость». И тут же врубился Уинтон Марсалис, исполняющий «Караван».
Приняв услышанное как личное послание, я сбросил газ.
Появилось чувство движения вперед, и казалось, будто заря разгорается на горизонте. Еще казалось, что мы обрели какой-то вес и глубже вдавились в сиденья. Мгновениями позже ощущение реальной поверхности под колесами автомобиля стало еще более явственным. Любопытно, что произойдет, если я покручу баранку… Впрочем, вряд ли стоит экспериментировать.
Из-под колес донесся скрип. С обеих сторон возникли сумрачные очертания; уплывая назад, они усиливали чувство движения. Теперь далеко впереди мир и вправду светлел.
Я еще притормозил, потому что стало казаться, будто мы едем по настоящей дороге при очень плохой видимости. Затем фары стали высвечивать проносящиеся мимо силуэты, на мгновение придавая им черты деревьев и насыпей, зарослей кустарника, скал. Тем не менее зеркало заднего вида по-прежнему отражало ничто.
– Совсем как в старые времена, – произнес Люк. – Выбрались за пиццей ненастным вечерком!..
– Точно, – согласился я.
– Надеюсь, у того, другого меня, в Кашфе, кто-нибудь открыл пиццерию… Я бы заскочил за парой ломтиков.
– Не возражаю – если эта пиццерия там есть.
– Как ты думаешь, когда это наказание отстанет от меня?
– Не знаю, Люк.
– Я к тому, что нельзя же и дальше так пить твою кровь. А что там со мной – вторым?
– По-моему, я могу предложить тебе дело, которое разрешит эту проблему, – сказал ему Корвин. – На время, во всяком случае.
Деревья теперь несомненно были деревьями, туман – настоящим туманом, слегка подрагивающим. Ветровое стекло подернулось влагой.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Люк.
– Одну минутку.
В тумане появились просветы, и в них стал виден настоящий пейзаж. Внезапно я осознал, что еду, собственно, не по дороге, а по довольно ровному участку земли. На всякий случай я еще снизил
Тут изрядный кусок тумана растворился или улетел, обнажив громадное дерево. А еще участок земли, будто пылающей. Знакомое чувство вызывал этот фрагмент…
– Это здесь твой Образ, не так ли? – спросил я, когда вокруг еще немного прояснилось. – Фиона однажды проводила меня сюда.
– Да, – последовал ответ.
– И его подобие – та штука, которая схватилась со Знаком Логруса на кладбище, – и провело нас через туннель?
– Да.
– Тогда… он тоже обладает разумом, как Образ Амбера, как Логрус…
– Точно. Припаркуйся вон там, у дерева.
Я повернул руль и направился к ровному месту, которое он указал. Пелена по-прежнему обволакивала окружающее пространство, но совсем не такая тяжелая и всеобъемлющая, как на дороге, по которой мы ехали. Это мог быть сумрак, вызванный туманом, но отблеск эксцентричного пути прояснял вечернюю тусклость нашего чашеобразного мира.
Когда мы выкарабкивались наружу, Корвин сказал Люку:
– Призраки Образа долго не живут.
– Это я понял, – отозвался Люк. – Ты знаешь какие-нибудь ухищрения для оказавшихся в такой ситуации?
– Я знаю их все. Приходится знать, как говорится.
– А?
– Папа?.. – вымолвил я. – Ты подразумеваешь…
– Да, – ответил он. – Мне неизвестно, где может быть мой первоначальный вариант.
– Ты тот, с кем я повстречался тогда? Тот, кто недавно был в Амбере?
– Да.
– Понимаю. Но ты не кажешься таким, как другие, с кем я встречался.
Он протянул руку и сжал мое плечо.
– А я не такой и есть, – произнес он, бросив взгляд в сторону Образа. – Я начертил этот узор и я единственный, кто прошел его. Следовательно, я единственный, призрак которого он может вызвать. Кажется, и он рассматривает меня несколько иначе, нежели просто с утилитарным вниманием. Мы можем общаться, в известном смысле, и он, похоже, склонен уделять энергию, необходимую для моего поддержания, уже весьма длительный срок. У каждого из нас есть собственные замыслы, так что выглядит все это симбиозом. Я так понимаю, что призраки Образа Амбера или Логруса по природе своей куда более эфемерны…
– У меня такое же впечатление, – заметил я.
– …кроме одной, которой ты помог, за что я тебе признателен. Она теперь под моей защитой, столько, сколько понадобится. – Отец отпустил мое плечо, затем добавил: – Я еще не был должным образом представлен твоему другу.
– Извини. Плотный график. Люк, позволь представить тебя моему отцу, Корвину из Амбера. Сэр, Люк, собственно, известен как Ринальдо, сын твоего брата Бранда.
Глаза Корвина на мгновение расширились, затем сощурились, изучая физиономию Люка, и он протянул руку.