Принц Хаоса
Шрифт:
– Выспался наконец-то, – сказал я. – А ты?
Он встал, положив книгу на маленький столик без ножек, парящий поблизости. Тот факт, что Мандор явно читал эту книгу специально к моему приходу, ничуть не умалял похвалы. Он всегда был таким.
– Вполне прилично, спасибо. Позволь мне тебя накормить.
Он взял меня за руку и повел к огненной стене. Та расступилась, когда мы приблизились, и наши шаги прозвучали в пространстве на миг воцарившейся темноты, почти сразу перешедшей в узкую тропинку – свет проникал сквозь свод ветвей над нашими головами, по обе стороны цвели
Жестом Мандор усадил меня. По мановению его руки рядом со мной появился кофейник.
– Я гляжу, ты запомнил мою утреннюю слабость, которую я подхватил в Тени Земля. Спасибо.
Кивая, он едва заметно улыбнулся и сел напротив. Щебет незнакомых мне птиц доносился с деревьев. Ласковый ветерок шуршал листьями.
– Что ты намереваешься делать в эти дни? – осведомился я, наливая себе кофе и разламывая булочку.
– Обозревать сцену главным образом, – ответил он.
– Политическую сцену?
– Как всегда. Хотя недавний опыт в Амбере заставляет меня рассматривать ее как часть большего расклада.
Я кивнул:
– Твои расследования с Фионой?..
– И это тоже. Они пришлись на очень необычные времена.
– Я обратил внимание.
– Похоже, конфликт Образа и Логруса проявляется в мирских делах так же, как в масштабах космических.
– У меня аналогичное ощущение. Но здесь я пристрастен. Меня недавно включили в космическую партию, не объясняя правил. Я прошел от начала до конца и дергал за каждую веревочку, что подворачивалась, пока не понял – все мои усилия просто часть их большой игры. Мне такое не по душе, и, если появится возможность повернуть все вспять, я воспользуюсь ею.
– Гм-м, – произнес он. – А что, если вся твоя жизнь была обучением дергать за веревочки?
– Я бы не обрадовался. Полагаю, я чувствовал бы себя так же, разве что более напряженно.
Мандор взмахнул рукой, и передо мной предстал изумительный омлет, сопровождаемый чуть задержавшимся гарниром: жареный картофель с чем-то похожим на смесь лука и зеленого чили.
– Все это лишь предположения, не так ли? – сказал я и приступил к еде.
Здесь последовала длинная пауза, пока мы жевали.
– Вряд ли, – наконец отозвался Мандор. – Я думаю, Силы уже долгое время проявляют активность, и мы приближаемся к эндшпилю.
– Что заставляет тебя вмешиваться в эти дела?
– Началось с внимательного знакомства с происшествиями, – отвечал он. – Затем последовали выводы и разработка гипотез.
– Избавь меня от лекции о применении научного метода в теологии и человечьей политике, – попросил я.
– Ты спросил.
– Действительно. Продолжай.
– Тебя не удивляет то, что Свайвилл скончался именно сейчас, когда так много доселе неспешно развивавшихся событий одновременно подошли к развязке?
– Рано или поздно он должен был уйти, – промолвил я. – А все эти недавние потрясения, возможно, оказались для него
– Расчет, – произнес Мандор. – Стратегия и расчет.
– Расчет и стратегия чего?
– Чтобы посадить тебя на трон Хаоса, разумеется, – ответил он.
ГЛАВА 4
Бывает, услышишь что-нибудь неправдоподобное – и все. А другой раз услышишь, а оно эхом отзовется. Сразу появляется чувство, будто с самого начала знаком с этим или знаешь что-то очень похожее, но только разглядеть не трудился.
В ответ на заявление Мандора я сперва должен был бы удивиться, затем фыркнуть что-то вроде: «Абсурд!» Однако я испытал странное чувство, – и неважно, прав Мандор или ошибался, – как будто существовало нечто большее, чем просто предложение, будто некий глобальный план толкает меня в круг власти Двора.
Я затянул паузу долгим, неторопливым глотком кофе. Затем произнес:
– В самом деле?
И почувствовал, как улыбаюсь, когда Мандор пытался поймать мой взгляд.
– И ты осознанно участвуешь в игре?
Я снова поднял чашку. Я чуть было не произнес: «Нет, разумеется, нет. Впервые об этом слышу». Затем я вспомнил отца и его рассказ, как он оставил в дураках мою тетку Флору и заставил выдать ему жизненно важную информацию, которую сам он утратил из-за амнезии. Меня поразила не та ловкость, с какой отец это проделал, а факт, что его недоверие к родственникам переступило порог сознания, явилось на уровне чистой интуиции. У меня, в отличие от Корвина, не имелось векового опыта семейных неурядиц, соответственно не было и столь развитых рефлексов. Кроме того, мы с Мандором хорошо ладили, хотя он был много старше, и в некоторых областях наши вкусы весьма различались.
Неожиданно, обсуждая игру со столь высокими ставками, я будто услышал слабый голос Корвина – он называл этот голос «своей худшей и более мудрой половиной»: «Почему бы не попробовать, парень?»
И, вновь опуская чашку, я решил попытаться, хотя бы ради опыта и всего на несколько минут.
– Не знаю, одно ли и то же мы подразумеваем, – произнес я. – Почему бы тебе не поведать мне о разгаре игры – или, может быть, даже вернуться к началу и рассказать о том, что подтолкнуло тебя к столь преждевременным выводам?
– И Логрус, и Образ – разумны, – начал Мандор – Мы оба видели тому свидетельства. Не важно, они суть проявления Змея и Единорога, или все наоборот. В любом случае мы говорим о паре сверхчеловеческих разумов, имеющих в своем распоряжении мощь поистине безбрежную. Кто из них старше – еще один из бесполезных теологических вопросов. В той ситуации, когда это нас затрагивает, следует беспокоиться лишь о самих себе.
Я кивнул:
– Справедливо.
– Силы, которые они представляют, противоборствуют, но на протяжении веков были более-менее равны, – продолжал он, – и таким образом поддерживался баланс. Они постоянно одерживали небольшие победы друг над другом, стремясь расширить свои владения за счет противника. Общий итог не менялся. Оберон и Свайвилл долгое время были их агентами, а Дворкин и Сухай – посредниками, общающихся с Силами напрямую.