Принц драконов - 2
Шрифт:
– Мы назначаем регентом Марки ее высочество принцессу Пандсалу - фарадима, награжденного тремя кольцами. Тут началось столпотворение. Пандсала поднялась со своего места посреди дружно ахнувшего зала и с достоинством подошла к высокому столу. Почти все ее сестры чуть не упали в обморок от изумления; лишь Киле побелела от ярости, а Чиана вскочила и выбежала из Большого зала.
Суматоха понемногу улеглась. Хрупкая, одетая в простое шелковое коричневое платье, Пандсала спокойно стояла перед Роханом. Сьонед вручила ей кольцо с двумя камнями: топазом Пустыни и аметистом, вынутым из рукояти меча Ролстры. В один прекрасный день это кольцо,
Пандсала подняла глаза, смущенно улыбнулась и пробормотала:
– Я помогла Андраде бежать из Крепости Богини, шпионила за собственным отцом, предупреждала вас о его планах, расчленяла его силы и вместе с вами поддерживала купол из звездного света. Я рисковала всем. Однако каждый из нас знает, что вы по-прежнему не доверяете мне.
– Мы понимаем тебя, Пандсала, - так же тихо ответила Сьонед, а Рохан подумал: "Мы понимаем твою ненависть к отцу и сестре. Но ты никогда не узнаешь тайну происхождения Поля. Никогда".– Я прикоснулась к твоим цветам. Ты фарадам.
– И этого достаточно для доверия?– яростно прошипела Андраде.
– Думаю, вполне достаточно, миледи.– Пандсала бестрепетно встретила ее взгляд.– Кровью "Гонца Солнца", доставшейся мне от моей матери, принцессы Лалланте, моими кольцами фарадима, моей верой и моей жизнью клянусь хранить и поддерживать безопасность и благоденствие Марки до тех пор, пока эти обязанности не примет на себя принц Поль.
На этот раз тон Андраде был хлестким, как плеть, холодным и грозным, словно обнаженный стальной клинок.
– А я клянусь кольцами, которые дала тебе: если ты нарушишь эту клятву, я применю свое искусство леди Крепости Богини и заставлю тебя потеряться в тени!
– Таков наш выбор, леди Андраде, - предостерег тетку Рохан и шепнул ей на ухо: - Примирись с этой мыслью, если не хочешь примириться с самой Пандсалой... Андраде сделала вид, что ничего не слышала.
– - Запомни это!– сказала она, обращаясь к Пандсале; голос ее больше напоминал львиный рык.
Принцесса двинулась к дальнему концу высокого стола и остановилась рядом с потрясенным Уривалем. Слуга принес ей кресло и последнюю из предназначавшихся принцам золотых чаш. Вино разливали в мертвой тишине.
Именно принц Ллейн первым поднял свою чащу и тоном, подходящим для посвящения в рыцари, провозгласил:
– За здоровье принцессы-регента Пандсалы!
Тост поддержали несколько голосов, и все принцы выпили. Дело было сделано.
Рохан отнял у Сьонед ее маленький кубок, сделал глоток и вновь вернул кубок жене. Тут он заметил, что рука у него слегка дрожит, и только теперь понял, что ужасно устал. Больше всего на свете ему хотелось выгнать всех из замка, уйти в свои покои с женой и сыном и не выходить оттуда до тех пор, пока ему снова не захочется видеть посторонних. Но оставалось еще одно испытание, на этот раз последнее, и он боролся с желанием поторопить Андраде.
Наконец она встала из-за высокого стола и вышла на середину Большого зала. За нею двинулся Уриваль, а следом за ними, взявшиеся за руки Рохан и Сьонед. Принц чувствовал, как в его тело вливалась сила Огня фарадима, придавая ему стойкость, требовавшуюся для предстоящего ритуала. Ритуал этот надлежало свершить женщине, которая привела его сюда и теперь холодно смотрела на него, не в силах простить
Все встали и напряглись в ожидании. Леда воздела руки, рукава ее соскользнули вниз, открыв кольца и браслеты, сверкавшие серебром, золотом и драгоценными камнями. Уриваль стоял с ней рядом, держа гладкий золотой сосуд, наполненный водой. Рохан и Сьонед встали к ней лицом, обернувшись спиной к раскрытым окнам, вкоторые врывался бледный и холодный лунный свет.
– Вы признаете их верховным принцем и верховной принцессой?– вопросила Андраде.
Принцы и лорды один за другим подтверждали свое согласие. Кое-кто делал это с явной неохотой. Опечаленному Рохану хотелось пожать плечами, но он сдерживал себя. Впрочем, даже искренняя радость и облегчение, читавшиеся в глазах большинства, не могли смягчить боль, которую он ощущал, глядя на Андраде. Ты хотела этого. У них нет выбора. Возможно, это и к лучшему. У меня есть сын, который будет наследовать мне, принц и "Гонец Солнца" одновременно, как ты и хотела. Да, я все понимаю, но никогда не прощу тебе эту боль. Никогда.
Пальцы Рохана крепко сжали руку жены; он посмотрел на гордый, спокойный профиль Сьонед и увидел на ее щеке серповидный шрам, оставленный Огнем. Она отказывалась маскировать его с помощью косметики и носила как почетное клеймо... или клеймо каторжника. Этот ожог останется у нее навсегда, у него вечно будет неметь раненое правое плечо, а Тобин на всю жизнь обречена слегка прихрамывать - так пусть же и Андраде живет с мыслью, что ненавистная Пандсала стала регентом Марки.
А Рохан будет жить с бременем власти. Андраде взяла сосуд, сделанный из драконьего золота, и подняла его высоко вверх, касаясь только кончиками пальцев: так дракон держал бы в когтях огромный драгоценный камень. Сосуд подрагивал и сиял. Ветер, врывавшийся в открытые окна, колебал пламя трех сотен ламп и трепал гобелен с изображением дракона, висевший позади высокого стола.
– Именем Земли, которая качает нас в колыбели и из которой сделан этот сосуд; именем находящейся внутри него Воды, которая дарит нам жизнь; именем Огня, который освещает наши пути; именем Воздуха, который есть наше дыхание...– Она вознесла сосуд над двумя склоненными головами.– Во имя всех живущих на земле я заклинаю этого мужчину и эту женщину. Используйте ваши дары во благо. Следуйте закону. Стремитесь к мудрости. Ищите в своих душах истину. Храните скромность в моменты наивысшей славы. Не затевайте битву для личной выгоды. Защищайте свои земли и всех, кто живет на них. Лелейте их так же, как лелеете друг друга. Клянетесь ли вы соблюдать эти заветы?
– Клянемся, - ответили они.
Она вручила сосуд Рохану, тот немного отпил и передал его Сьонед. Когда принцесса сделала глоток, Андраде заговорила вновь.
– Именем Богини-Вседержательницы и Бога Бурь объявляю вас верховным принцем и верховной принцессой!
Леди протянула руки к сосуду, но тут ритуал был нарушен, о чем Рохан и Сьонед договорились заранее. Сьонед поставила сосуд на зелено-голубую мозаику. В нем еще оставалось немного Воды, взвихренной дыханием Воздуха, а на ободке плясал Огонь, вызванный прикосновением "Гонца Солнца". Андраде слегка нахмурилась; Рохан отвернулся и стал следить за принцессой, простершей над сосудом руки. Изумруд Сьонед - единственное кольцо, которое она теперь носила - вспыхнул в полумраке зеленым пламенем; ярко засверкал водопад ее огненно-рыжих волос.