Принц Альберт
Шрифт:
Этого более чем достаточно, чтобы не питать к нему симпатии.
– По крайней мере, есть какие-нибудь милые парни? – спрашивает Рейн. – Возможно, горячий, хорошо сложенный телохранитель?
Образ Ноя, телохранителя Альби, мгновенно появляется в голове. Объективно говоря, он привлекательный. Проблема в том, что думая о нём, я ничего не чувствую: ни учащённого сердцебиения, ни нервозности, словно я на грани обморока. Нет ощущения тепла, проходящего сквозь меня, как от мысли об Альби.
–
Я задыхаюсь от смеха.
– Нет. Никаких полуголых чистильщиков бассейнов.
– Но во дворце есть сексуальный принц.
– Сексуальный принц? – уточняю я. Мой голос, кажется, поднимается на октаву, или, может быть, я себе это придумываю. – Нет. Нет. Никакого сексуального принца.
– Ты уверена, что тебе не нравятся женщины? – дразнится Рейн. – Потому что ты находишься в одном месте с одним из самых сексуальных мужчин в мире, и ты, по-видимому, просто не думаешь, что он таковым и является.
– Я не думаю, что он один из самых сексуальных мужчин в мире, - протестующая ложь произносится мной сквозь зубы.
– Нет, в буквальном смысле, - произносит она. – Уверена, что журнал «People» поместил его в список самых сексуальных мужчин в мире.
Мой смех больше похож на фырканье.
– Я уверена, что из-за этого его эго стало ещё больше, чем было. И с каких пор ты читаешь «People»?
– Мы занимаемся пешим туризмом – временами случаются довольно длинные поездки на поезде и мне необходимо наверстать знания о том, что происходит в мире, - поясняет Рейн. – Кроме того, мы не говорим о моем удовольствии от изучения журналов. Мы говорим о том, что ты, очевидно, хорошо знакома с принцем.
– Это из-за того, что я знаю о большом эго? – спрашиваю я.
Я так же знаю, что у него есть ещё кое-что большое. На самом деле, огромное.
Огромное и с пирсингом.
Пульсация между ног подсказывает, что моё тело определённо помнит о произошедшем с ним, невзирая на все мои старания спрятать эти воспоминания в темных уголках своей памяти.
– В твоём голосе есть что-то, когда ты говоришь о нём.
Я прочищаю горло.
– Ничего нет в моём голосе, - произношу я. – Не выдумывай. Принц такое ничтожество.
– Ничтожество? – уточняет подруга. – Да, верно. Ты абсолютно уверена, что он горяч.
– Я не говорила такого!
– Ты думаешь, что он горяч. Желаешь поцеловать его, обнять и позволить ему засунуть в тебя
– Тебе двенадцать?
– Моё чувство юмора скорее тринадцатилетки, - говорит она. – Я довольно зрелая.
– Между мной и Альби ничего не происходит, - отвечаю ей.
Ничего.
Это звучит как ложь, даже для меня.
– Альби, да? – посмеивается Рейн. – У тебя даже есть прозвище для него?
– Кроме мудака, нет, - произношу в ответ. – Альби – это не прозвище. Все его так называют. Никто не зовёт его Альбертом. Кроме его родителей.
– Угу, конечно. Так это не уменьшительно-ласкательное имя для принца?
– Боже мой, Рейн. Нет. Он будет моим сводным братом, - я заставляю себя с отвращением произнести это, даже если мне не нужно этого делать. Я должна чувствовать неприязнь от одной только мысли, верно?
Продолжая забавляться, Рейн говорит:
– Как тебе угодно. Все королевские семьи женятся друг на друге, так ведь? Кузены или родные и тому подобное.
– Может быть, сто лет назад. И брак? – пищу я. – Никто не говорит о браке. Ты под кайфом?
– Определённо, - говорит она, смеясь. – Но так же это звучит, как будто я задела за живое.
– За живое? – спрашиваю я, мой голос неестественно радостный. – Нет. Ничего подобного. Определённо ты ничего не задела.
– Конечно, - говорит подруга. – Ну, если бы я была на твоём месте, я бы переспала с ним.
– Здесь ничего не происходит, Рейн.
– Хорошо, если ничего не происходит, то бросай этот скучный дворец и приезжай к нам в Прагу, - уговаривает она. – Что держит тебя там?
Это хороший вопрос.
– Я пообещала маме провести с ними на лето, - произношу я. – До свадьбы. В качестве моральной поддержки. Кроме того, я собираюсь принять участие в какой-то благотворительности. Дело не только в официальных приёмах и чаепитиях.
– Прекрасно. Я позволю тебе сорваться с крючка. Но только ради благотворительности.
– Это так великодушно с твоей стороны.
– Я щедра. Это одно из моих любимых качеств в себе.
– Это и твоя скромность, очевидно, - произношу я, смеясь.
– И это тоже, - отвечает она. – Оу! Феникс вышел из душа. Мне нужно бежать. Но предложение остаётся в силе. Будапешт, Париж, Венеция, Марракеш. Независимо от того, где ты захочешь к нам присоединиться.
– Знаешь, если ты будешь проезжать через Протровию, я уверена, что могла бы затащить тебя в резиденцию.