Принц Альберт
Шрифт:
О, Боже. А что, если они знают о том, что произошло в Вегасе?
Эта мысль приносит новый приступ тошноты, и едва слышу только «ванная комната». Телохранитель указывает мне на комнату, расположенную в десяти футах по коридору, и пытается сопроводить меня, но я стряхиваю его руку с моей; запираюсь внутри, едва сев на оббитую бархатом скамью, которой должно быть более сотен лет, пока я ещё могу стоять на ногах.
Я часто дышу, голова кружится, и начинаю задыхаться. Пытаюсь замедлить дыхание, напоминая
Не здесь и не сейчас.
Закрыв глаза, я думаю о других вещах – вещах, которые не вызовут скандал на весь мир.
Или, если не на весь мир, то хотя бы на Западе. Или в Европе.
В любом случае, этот скандал затронет не одну страну. Это один из самых худших кошмаров для тех, кто боится публичной огласки.
За последние два года я успешно избегала такого внимания. Это нелегко сделать, когда ваша мать занимается благотворительностью, выступает перед Конгрессом и является послом ООН. Чтобы избежать всего этого, мне пришлось отправиться на другой континент.
Я потеряла связь с внешним миром, так что понятия не имела, кем он является.
И сейчас я ощущаю себя полной дурой, так как не признала принца Альберта. Он один из самых известных принцев в мире. Печально известный, в большей степени, из-за его любовных похождений, чем из-за политической деятельности.
Дверь распахивается, и вот он, как будто думать о нём было недостаточно, появился, как по замыслу вселенной. Я, молча, проклинаю своё везение. – Убирайся отсюда, - с трудом прошипела я, мне всё ещё тяжело было дышать.
– У тебя паническая атака или нервный срыв? – спрашивает он.
– Ни то, ни другое, - лгу я. Возможно, у меня на самом деле нервный срыв. А может мне всё померещилось.
– Хорошо, – сказал он. – Мне бы не хотелось думать, что я переоценил тебя.
– Мне просто нужно немного времени, - защищаясь, говорю я. Не понимаю, почему он меня оценивает. – Оставь меня в покое.
– И не надейся, - сказал Альберт, всё ещё стоя у двери. – Когда я выйду за эту дверь, досчитай до десяти, прежде чем последуешь за мной. Выйдя отсюда, поверни направо и иди по коридору. Там висит картина Моне – она третья справа. Нажми на панель рядом. Это тайный проход.
Тайный проход? Конечно же, здесь есть тайный проход. Это же дворец. Я практически попала на съёмочную площадку фильма о Джеймсе Бонде. – Ты спятил, если думаешь, что я последую за тобой, - говорю я, моя паника сменяется неверием.
Он посылает мне дерзкую улыбку и пожимает плечами. – Не притворяйся, что тебе нечем заняться, дорогуша, - сказал он. – Разве ты не планируешь сесть на самолёт и вернуться в Африку?
– Откуда ты знаешь, что я была в… - только я начинаю говорить «Африке», как он уже развернулся. Чёрт возьми.
Я сижу в ванной комнате, моё
Мы провели одну ночь вместе – не в том смысле. Я не была с ним. Это была одна случайная ночь в Вегасе, мы разъезжали на лимузине.
И поженились.
Кажется, это было так давно.
Я думала, что никогда больше его не увижу. И не должна была. И как мне было знать, что он принц? Или мой будущий сводный брат?
Мы провели одну ночь вместе. Один раз поцеловались. Ну, и что?
Это был один поцелуй, который я вспоминала каждый день на протяжении двух недель, но так и не смогла забыть, как его губы прижимались к моим.
Я была расстроена из-за расторгнутой помолвки. Когда твоя свидетельница признаётся в романе с твоим женихом, это должно тебя огорчить? Это должно тебя огорчать, верно?
Вместо этого, я думаю о нём.
Я, конечно, не собираюсь идти за принцем Альбертом – тогда он представился Элби, и уж точно не принцем – по тайному проходу.
Я считаю в уме – десять, двадцать, затем тридцать – прежде чем встать и пойти к двери, и сделать то, что он мне и сказал сделать.
Чёрт возьми. Принц Альберт – это большая беда. Я чувствую это своим нутром. Я совершенно уверена ещё с той ночи.
Элби будет самой ужасной проблемой.
И это будет худшим решением, которое я принимала.
ГЛАВА 3
Альби
Дверь открывается, и входит она, выглядя сияющей, даже в тусклом свете, который исходит от светодиодной лампы в коридоре. Туннели - это артефакт дворца, реликвия из тысячи лет назад, пересекающаяся под дворцовыми площадками и ведущая за ворота. Разумеется, на выходе есть охранник для предосторожности, но туннели всегда были моим пропуском на свободу из-под бдительных глаз моего отца.
Конечно, это было, когда я был моложе. Теперь я волен делать то, что хочу. Мой отец махнул рукой на моё существование, но я такой, какой есть.
Своенравный наследный принц.
Безответственный принц.
Принц, который позволяет своему члену осуществлять его замыслы.
И мой член, определённо, живёт собственной жизнью, так как сейчас я смотрю на Белль. Она стоит на расстоянии не более чем в футе от меня, в своём простом платье бирюзового цвета, что делает её глаза ещё ярче, чем они есть.