Принадлежать им

Зайцева Мария

— Малыш, малыш… — шепчет он лихорадочно, не слушаясь и перехватывая меня уже за оба локтя, притягивает к себе, — подожди… Ты не поняла…

— Чего я не поняла? — я дергаюсь в его руках, пытаюсь пнуть, ударить, но силы не равны, он высокий крепкий парень, а я — мелкая и худая. И спорт не сильно люблю. Потому отбиться от него — нереально, особенно, когда он в таком состоянии диком. — Того, что ты меня продать решил? Да?

— Блин… — он встряхивает меня, одинокий глаз его горит яростью, — да пойми ты! Они меня убьют!

—

Твои проблемы.

— То есть, вот как ты меня любишь?

— Ой, а кто это о любви заговорил? — от беспримерной наглости у меня даже слова пропадают, одни эмоции остаются, — ты рехнулся?

— Я виноват, да-да-да, — частит он и пытается меня целовать, но я с отвращением уворачиваюсь.

Мы разбираемся прямо посреди тротуара, вокруг полно людей, на нас смотрят, кто-то даже поднимает телефон, чтоб заснять, но Костику плевать на это.

Он смотрит на меня и яростным шепотом уговаривает пожалеть его, просит прощения, затем снова тянется целовать, короче говоря, ведет себя, как ненормальный, каким он, собственно, и является, наверно. Только ненормальный по своей воле встрянет в такое! И только больной будет пытаться решить свои проблемы таким образом!

— Они… Ты не понимаешь… — бормочет он, удерживая меня силой, и я уже готова звать на помощь, честное слово! — Они — страшные люди. Страшные! Отморозки! Братья Жнецы, слышала про них?

— Да с чего бы? — рычу я, — я в твоих криминальных кругах не верчусь!

— Да причем тут круги? — Костик повышает голос, — про них несколько лет назад весь интернет орал! Они отца своего пришили! И мать! Они ни перед чем не остановятся! Руки по плечи в кровище!

— Ты это знал, и сел играть с ними? Тогда ты — еще больше больной, чем они!

— Они убьют… Убьют… — словно в трансе повторяет Костик, — меня, родителей моих…

— Родителей-то за что? — обмираю я от ужаса.

— В наказание… Чтоб неповадно было… Малыш… — Костик, четко уловив момент, когда я уже не сопротивляюсь, а слушаю, ставит меня на асфальт, но за плечи придерживает, видно, чтоб не убежала, — они никого не оставят в живых…

— Да как ты связался-то с ними? — горестно воплю я.

Боже… Родители… Я знакома с его родными, конечно же. Мы дружим семьями, постоянно, с первого класса, проводили время друг у друга, вместе ездили отдыхать на дачу то к моим, то к его. Праздники все вместе… Боже… Как он мог?

— Понимаешь, я давно планировал дело свое… — начинает торопливо оправдываться Костик, — я же говорил тебе… Но кредит не давали, студент… А тут встретил Раса… Помнишь его?

Киваю.

Высоченный нерусский парень с на редкость противной улыбкой и сальным взглядом. Он мне никогда не нравился.

— Он же в теме… Ну, ты понимаешь… По игре…

— Постой… — доходит до меня, — так это он тебя втянул? Год назад?

— Ну… Да… — признается Костик и тут же добавляет, — но с тех пор, как я лечился,

я больше с ним вообще не пересекался! Честно!

— А тут пересекся… — ядовито говорю я.

— Ну… Да. Короче, он сказал, что есть тема, как поднять быстро бабло. Что в город люди приехали… Новые. Ничего не знают. На время, типа, в командировку. Лохи. И их можно сделать. У него прямо хороший был расклад, малыш! Верный! Я же не кретин, просто так лезть! И я решил… Один раз… На бизнес. Подниму, сколько нужно, и свалю.

— Офигенно получилось, — не сдерживаю я язвительности.

— Раса, сучара… — скрипит зубами Костик, — подставил меня… Я же не знал, кто это! Они же не сказали! Просто какие-то левые чуваки…

— Боже, да даже мне, с этим не связанной, с первого взгляда было ясно, что это — совсем не простые мужики! — не выдерживаю я, повышая голос, — даже мне! А ты куда смотрел, когда с этими зверями за стол садился?

— Раса, сука… — отворачивается Костик, вздыхает, а затем снова смотрит на меня, — малыш… Мне еще повезло, что они такой вариант предложили…

— Повезло? — повторяю я в шоке.

— Да, — с готовностью кивает Костик, — они здесь месяца на три. И ты им понравилась… Малыш… Я понимаю все…

— Если понимаешь, чего жы ты им свою задницу не подставил? — злобно отвечаю я, — всего на три месяца?

— Малыш… — Костик снова тянется ко мне, но я отступаю на шаг, и он опускает руки, сжимает губы, — слушай, ну чего ты ломаешься? Они ничего такого делать не будут. Ну, трахать… Так ты уже не девочка. И это всего три месяца. А потом мы поженимся.

Я смотрю на того, с кем собиралась связать свою жизнь, кого любила.

Правда ведь, любила!

И думала, что знаю.

Мы же со школы вместе! Мы же…

— Пошел ты нахрен, Костик, — говорю я и разворачиваюсь, чтоб уйти. Потому что после этого мне вообще плевать на его проблемы. Родителей его, конечно, жаль, но это тоже уже не мои проблемы.

— Я-то пойду, малыш, — догоняет меня спокойный голос бывшего любимого человека, — а тебе своих родаков не жаль?

— Что? — торможу я, разворачиваясь и не веря собственным ушам, — ты чего несешь?

— Того, — Костик стоит, опустив плечи, смотрит на меня злобно и решительно, — Жнецы тебя очень хотят. И сказали, что, если ты не согласишься, твоих родаков пришибут. И братишку.

— Ты… Больной совсем? — меня не слушается язык, от ужаса в ушах гул, — причем тут мои родители?

— Так и мои ни при чем, — пожимает плечами Костик, — однако пострадают. А если ты не согласишься, то и твои тоже. Я молчать не буду, сдам всю твою родню. А Жнецы… Они никого не жалеют. Ты же айтишник, глянь их подвиги в даркнете. Я уже почитал, впечатлился.

Я хочу сказать, что лучше бы он, тварь, до того, как за карточный стол с ними сесть, почитал и впечатлился, но все слова улетают из головы.