Принадлежащая
Шрифт:
Они пахнут. Это смесь едкого одеколона, заглушенного нашатырным спиртом отбеливателя.
Альфы.
Я хнычу.
Они не пахнут… правильно. И, несмотря на жжение внутри меня и боль в утробе, мысль о том, чтобы быть рядом с одним из них, вызывает тошноту.
Пожалуйста, не входите в комнату, я молю. Пожалуйста.
Я не могу кричать, как бы сильно ни старалась.
Слезы наполняют мои глаза и текут по
Я хочу свою пару, думаю я про себя. Пожалуйста, просто дайте мне знать, кто он.
Пожалуйста, позвольте ему спасти меня.
Дверь открывается.
Я закрываю глаза.
Приближаются многочисленные шаги.
Пожалуйста, думаю, в последний раз. Пожалуйста.
Запах отбеливателя становится сильнее, когда руки поднимают меня.
В глазах у меня темнеет, когда мужчины выносят меня из комнаты без чипа.
* * *
Я просыпаюсь на заднем сиденье внедорожника, мое тело откинулось на среднее сиденье между двумя пахнущими отбеливателем Альфами. От их близости у меня мурашки по коже, воздух слишком гнилой, чтобы нормально дышать.
— Еще час, — рявкает водитель. — Сначала заеду к Ноксу. Посмотрим, что он хочет с ней сделать.
Я притворяюсь спящей, но при этом незаметно шевелю пальцами, оценивая, насколько я восстановилась в возможности двигаться.
Гнев поселяется глубоко в моей душе. Это неистовая ярость, огонь, горящий в моих венах и обугливающий кости.
Больница была моим единственным шансом. Мой единственный шанс обрести покой. Моя единственная возможность начать новую жизнь.
И эти монстры, кем бы они ни были, пытаются отобрать это у меня?
К. Черту. Это.
Я жажду крови.
Они продолжают перешептываться между собой, пока я не втягиваю в себя как можно больше воздуха и не издаю душераздирающий крик.
Это пугает их всех. Машина сворачивает, когда оба Альфы пытаются схватить меня, но я яростно отбиваюсь, мой локоть соприкасается с носом. Тот, что справа от меня, рычит, его рука с такой силой бьет меня по лицу, что моя голова откидывается назад.
Но я продолжаю бороться, подпитываемый истерикой и отчаянием. Другой обхватывает меня руками за шею, притягивая к себе, и я запрокидываю голову, мой череп соприкасается с его лицом.
— Что, черт возьми, там происходит?! — Альфа впереди кричит. — Контролируйте ее!
В конце концов, они это делают, но не раньше, чем я откушу один из их пальцев.
— Гребаная сука! — Альфа справа от меня воет, прежде чем его кулак касается моей щеки, отбрасывая мою голову назад к сиденью.
Ой.
— Нокс сказал, никаких следов! — Другой кричит.
Кто такой Нокс?
У меня во рту
— Она чертовски сумасшедшая, — бормочет он, вытирая кровавую слюну со своего лица. — Чертовски сумасшедшая сука.
Но моя щека пульсирует слишком сильно, чтобы возражать. В сочетании с судорогами в теле я обездвижена до конца поездки.
— Я весь покрыт ее гребаной слизью, — ворчит тот, что держит руки вокруг моей шеи. — И от этих подавляющих средств от нее воняет, как от мокрой собаки.
Я ворчу в ответ, неловко двигая бедрами. По крайней мере, они на подавляющих препаратах, а это значит, что их не одолеет потребность взять меня.
Я, однако, не принимаю подавляющие препараты. Я страдаю от судорог, настолько болезненных, что кусаю щеку, чтобы не заплакать.
Однако я знала, во что ввязываюсь. Моя мать — Омега, поэтому вероятность того, что я представлю себя одной из них, была невероятно высока. Я изучила все, что могла, об этом процессе, и до сих пор все мои исследования были точными.
Меня ждет ад, как только у меня начнется Течка — прямо сейчас это всего лишь разминка.
И, надеюсь, меня не будет рядом с этими Альфами, когда у меня начнется Течка, иначе я буду жалобно умолять завязать их узел во мне.
Но пока мы продолжаем поездку, кровь стекает по моим губам, и у меня такое чувство, что все пойдет не так, как я планировала.
ГЛАВА 2
МИА
К тому времени, как внедорожник останавливается, у меня раскалывается голова и горит щека. Я, спотыкаясь, выбираюсь с заднего сиденья, оба Альфы держат меня за руки, мои ноги волочатся, пока они тащат меня по подъездной дорожке.
— О Боже мой, — ахаю я, осматриваясь по сторонам.
Подъездная дорожка ведет к захватывающему дух дому. Он прост и современен, с большими тонированными окнами и отделкой из темного дерева, окружен идеально ухоженной живой изгородью. Он одноэтажный, но массивный.
Здесь могли бы поместиться десять квартир моей матери.
Какой бы прекрасной ни была архитектура, я продолжаю сопротивляться, пока они тащат меня к входной двери из темного дерева. Прежде чем они успевают постучать, вход распахивается, и меня встречает красивое лицо, от которого у меня перехватывает дыхание.
Этот новый Альфа смотрит на меня с холодным безразличием, его светло-голубые глаза перебегают с моего лица обратно на моих тюремщиков. Его иссиня-черные волосы падают чуть выше ушей, стильные и слегка взъерошенные.
Он невероятно красив, и я заставляю себя закрыть рот, понимая, что он так и остался открытым.
— Это новенькая? — Спрашивает он низким и вкрадчивым тоном. От баса в его голосе у меня мурашки бегут по спине, но апатия в его глазах пугает меня.
— Ага. Миа Далтон, — ворчит Альфа слева от меня.