Прими день грядущий
Шрифт:
Ребекка по привычке принялась напевать куплеты гимна Уотса, успевая при этом показывать брату язык. Люк притворялся, что с трудом терпит ее пение и изо всех сил стучал большим деревянным молотком по перекладине.
– Ну-ну, – неожиданно раздался позади них хриплый голос. – Вы вдвоем представляете собой весьма прелестную парочку.
Люк отложил молоток и, сняв шляпу, серьезно сказал:
– Здравствуйте, мисс Вингфилд.
Мальчик плохо знал эту женщину с другого конца деревни. Поговаривали, что во время войны она симпатизировала
В отличие от родителей, Люк догадывался, почему прошлой весной Хэнс уехал из Дэнсез Медоу. Тогда он удивил всю деревню, бросив Джейн Карстерс накануне их предполагаемой свадьбы. Одному Люку было известно, что в это время Хэнс связался с мисс Вингфилд. Скрывая это, он ходил пешком, чтобы его коня не увидели около ее дома, но Люк спал с Хэнсом в одной комнате и каждую ночь улавливал запах виски и сильный цветочный аромат духов. Кроме того, возвращаясь под хмельком, брат часто бормотал во сне имя своей любовницы.
Неожиданно Хэнс бросил все и уехал. Люк считал, что таким образом брат решил положить конец связи с женщиной, по возрасту годившейся ему в матери.
Честно говоря, Люку никогда не нравилась Нел Вингфилд: ни ее странное произношение, ни облако слишком желтых волос вокруг ярко накрашенного лица, ни невысказанная, но явная вражда между ней и их матерью, ни то, как эта женщина смотрела на Хэнса.
Мисс Вингфилд никогда не наносила светских визитов. Она появлялась со своей фальшивой улыбкой и хриплым голосом только тогда, когда ей было что-нибудь нужно.
– Чем могу служить, мадам? – сухо спросил Люк.
– Я надеялась, что ваш отец сумеет помочь мне. Один из моих негров сбежал два месяца назад, а три работника заболели малярией. Мне нужно доставить на пристань кукурузу.
– Папы нет, – заявила Ребекка, неодобрительно сжав губы.
Все знали, что кукуруза мисс Вингфилд превращалась в виски, по утверждениям, высшего качества, но тем не менее, виски. Ребекка вытащила из своего кармана медвежонка и принялась нервно теребить его в руках.
Нел озабоченно вздохнула:
– Не знаю, что мне теперь делать?
Она внимательно посмотрела на Люка, точно впервые заметив его. Ее поразили зеленые, как листья на ярком солнце, глаза мальчишки и сияющий рыжий цвет волос.
– Ты делаешь честь своему отцу, – протянула Нел, откровенно любуясь веснушчатым лицом Люка, затем слегка кивнула Ребекке. – А у тебя тоже цвета отца, но ты больше похожа на мать.
Ребекка глубоко вздохнула:
– Спасибо, мадам.
Она прекрасно понимала, что в устах Нел эти слова не были комплиментом: мисс Вингфилд ненавидела их мать.
– Ну, пойдем, – коротко приказала Нел. – Надо выполнить работу.
– Извините, мадам, – вежливо, но твердо возразил Люк. – Мы еще не закончили здесь.
Мисс Вингфилд выпрямилась,
– У вас такие же дурные манеры, как и у ваших родителей, – выпалила женщина.
– Оставьте ее, – дрожащим от едва сдерживаемой ярости голосом тихо произнес Люк. – Оставьте мою сестру в покое.
Тростник слегка раздвинулся, и из него выглянуло треугольное, медного цвета, лицо. Несколько секунд индеец внимательно наблюдал за троицей наверху, затем его тонкие губы сложились в улыбку.
– Тринадцать лет, Мезека, – прошептал он своему товарищу. – Тринадцать лет я искал его и, наконец, нашел.
Второй индеец с сомнением покачал головой; перья, украшавшие его, задели тростник.
– Это же не твой солдат, Черный Медведь.
– Знаю, но мы нашли его женщину и детей. Такие волосы, подобные огню костра, я видел только раз в жизни, – индеец прищурил здоровый глаз и злорадно прорычал: – Это даже лучше, чем я думал. Я поклялся отомстить Рурку Эдеру за убийство отца и брата, а они были и твоими воинами, Мезека.
Черный Медведь снова посмотрел на берег: женщина за что-то бранила детей, которые смотрели на нее с явным вызовом.
– Белый человек ценит свою семью выше всего на свете. Вот его семья и станет нашей платой, – он кивнул на женщину, раздраженно размахивающую руками. – С ней будет трудно справиться и с парнем. Мы убьем мальчишку и заберем женщин.
– Только нужно торопиться, Черный Медведь, – предупредил Мезека. – Наши люди давно уже не заходили так далеко на территорию белых.
– Все в порядке. Сегодня мы снова удивим их.
В воровском молчании они начали готовиться к нападению. Достав из каноэ длинную веревку из сыромятной кожи, индейцы сделали из нее лассо, затем схватили остро наточенные ножи и томагавки и с яростными криками выскочили из засады.
ГЛАВА 18
Рурк медленно и даже неохотно подходил к дому. Душа его болела сильнее, чем уставшие от долгого сидения на лошади ноги. Он не представлял, как поведать Женевьеве о Хэнсе. Невозможно было ни смягчить рассказ, ни скрыть горькую правду о сыне.
Боже, Рурк сам с трудом смог узнать своего мальчика. Этот франтоватый горожанин казался совсем другим человеком: уклончивый разговор, развязные манеры, образ жизни, совершенно непонятный Рурку.
Распахнув дверь дома, Рурк поразился царившей в нем непривычной тишине. Тиканье часов над камином в этом безмолвии казалось громом. Обычно дети сразу кидались к отцу, расспрашивая, что он им привез в этот раз; при этом каждый старался первым рассказать свою сбивчивую историю о только что родившемся теленке, выпавшем зубе или особенно храбро полученной царапине.