Примархи
Шрифт:
Десаан не носил шлема, и его голова выступала над высоким ободом горжета, между бочкообразными изгибами наплечников, как стальной шар. Но пренебрежение было так заметно в его тоне, что не было необходимости смотреть ему в лицо.
— Наконец, прибывает Армия, — сказал ему Сантар.
— Нам лучше без них.
Рууман согласился, обратившись к Первому капитану: — Я серьезно обеспокоен эффективностью механизированных и пехотных частей людей. Наше продвижение неизменно замедляется.
— Они уязвимы к здешним условиям,
Ответ Первого капитана должен был смягчить обстановку, даже частично побуждал к этому, но только вызвал еще большее беспокойство у Железнотелого.
— Я изучу ситуацию, — наконец, сказал Сантар, удаляясь.
Рууман кивнул, а тем временем расчеты минометов-кротов и батареи ракетных установок провели последние приготовления к стрельбе.
Пренебрежение Железнотелого к смертной плоти вытекало из того, что сейчас он был больше машиной, чем человеком. Несколько ближних боев с девритами в лесах на Кванге привели к необходимости обширного применения кибернетики. Но он ни разу не пожаловался и воспринимал свою бионику стоически.
Десаан молчал, пока они не прошли боевые порядки и не вышли в открытую пустыню.
— А что делать, Габриэль? Некоторые театры военных действий не для простых людей.
Сантар снял шлем с шипением выходящего давления. Лицо было покрыто потом. Он поднял брови.
Позади них постепенно нарастающий гул многочисленных взрывов ракет прерывал слова Первого капитана.
— Значит мы — не люди, Ваакал?
Десаан был стойким приверженцем Железной Веры, которая опиралась на идею «Плоть слаба». Его явное высокомерие и отсутствие человеческого сочувствия часто переходило в презрение, а иногда и того похуже.
Другой капитан нахмурился, когда рокот глубоких подземных взрывов встряхнул песок под их ногами и обстрел Железнотелого сделал свою работу.
— Я знаю, ты понимаешь меня, брат, — продолжил Сантар. — Мы достаточно хорошо знаем друг друга, не так ли? Твой прежний тон говорил об этом. — В словах Первого капитана был упрек, который Десаан сразу же распознал.
— Если я был непочтителен…
— Я согласен с тобой, капитан. Плоть слаба. Вера подтвердилась в этой пустыне, в истощении дивизий нашей Армии и их слабеющей решимости. Но разве наша задача не состоит в том, чтобы взять на себя это бремя и поддерживать силу при помощи демонстрации силы?
Десаан открыл рот, чтобы ответить, но передумал, когда понял, что Первый капитан не закончил.
— Я все еще человек, частично из плоти. Мое сердце качает кровь, легкие вдыхают воздух. Они — не механизмы, в отличие от этого, — сказал Сантар, помахав левой рукой, в ответ бионика внутри зажужжала. — И этого, — сказал он, постучав лезвием когтя по бронированному бедру. — Делает ли моя плоть меня
Десаан старался быть почтительным. Сантар в самом деле не обладал исключительной раздражительностью примарха, но он был резким и жестким, как и бионика в его конечностях.
— Ты намного больше, чем простой человек, мой капитан, — осмелился сказать Десаан. После паузы, он решил продолжить. — Мы все. Мы — сыновья Императора — истинные наследники галактики.
Сантар пристально посмотрел на девятого капитана, продемонстрировав частицу своей знаменитой твердости.
— Храбрые слова, но неверные. — Сантар снова отвернулся и напряжение ослабло. — Мы — воины и когда война закончится, нам придется найти новые профессии или стать преторианскими статуями, украшающими Дворец на Терре. Возможно, мы сформируем церемониальную почетную стражу для наших усопших полководцев. — Слова Первого капитана окрасила не просто легкая злость. Он часто думал об этом. — Воин без войны — это как машина без функции, — добавил он задумчиво. — Ты знаешь, что это значит, Ваакал? Ты знаешь, с чем мы столкнулись?
Десаан медленно кивнул, по крайней мере, насколько позволял высокий горжет.
— Выходим из употребления.
— Именно.
Смысл сказанного повис в воздухе, пока Десаан не попытался снять неловкое напряжение.
— Покорить целую галактику, перековать бессчетные миллиарды слабых людей. Надеюсь это случится задолго до окончания Крестового похода.
На них пала тень, перекликаясь с внезапно упавшим настроением, или, скорее, они зашли в громадную тень. Сантар вытянул шею, чтобы рассмотреть циклопический сухопутный корабль «Око Медузы», подавивший Железных Рук своим гнетущим величием.
— Возможно, — пробормотал он, входя в крепкий, широкий корпус левиафана. На одном борту был изображен бронированный кулак. Под ним с нижнего уровня корабля опустилась входная рампа, закрыв его гигантские гусеницы.
Внутри был Отец, вместе с двумя своими братьями. Когда они разговаривали в последний раз, его настроение было далеким от оптимистического. Неудача с определением точного местонахождения узла сильно разозлила Отца, доведя его до состояния бешенства. Быстрый успех был необходим. Как и в большинстве случаев, у Лорда Мануса не было времени и склонности к терпению.
Сантар составлял отчет, поднимаясь по входной рампе вместе с Десааном.
— Я не уверен, что Отец разделит твою надежду, брат. Если мы быстро не найдем узел, его ярость легко вспыхнет, в этом я уверен.
В голосе Сантара не было ни дрожи, ни тревоги за осуждение — это была просто констатация фактов.
— Просто… — Десаан тщательно подбирал слова, когда они остановились у края входного люка сухопутного корабля, -… любопытно, что никто из адептов Механикума не обнаружил узел. Неужели это такая трудная задача?