Приманка
Шрифт:
— Именно так!
— Когда я делал тебе больно?
— Вчера. И перед этим. На пляже. Я устала всё время кого-то оплакивать, Ноэль. Ну вот! Я это сказала. Ты это хотел услышать, так?
Часть его хотела, верно.
— Я сейчас же приеду.
— Нет. Именно поэтому тебе нужно держаться от меня подальше. И от Эрика. Уезжай, Ноэль. Уезжай куда-нибудь далеко и очень надолго.
— Тогда приезжай ко мне сегодня. Останься у меня.
— Это только сильнее нас свяжет.
Она была права. За исключением того, что касалось Эрика. Если Ноэль ничего не сделает и уедет, Эрику
— Я еду. Передай Эрику.
— Я ему скажу, — ответила она, и в её голосе не было радости.
Они были в большой гостиной: Джефф Молчак, Рик, Кэл, Джимми ДиНадио, «Мардж». Они сидели вокруг кофейного столика, застеленного чертежами, набросками, схемами, образцами ковров, тканей и красок. Когда Ноэль вошёл, ему показалось, что все говорят одновременно, между делом затягиваясь травкой и попивая вино.
Первым с ним заговорил Чаффи:
— Поздравь меня. Я стал мужем.
— Мы теперь живём вместе, — быстро объяснил Джимми. — Совместно, если ты меня понимаешь.
— Ну, не настолько. У нас всё более открыто.
— Открыто? Что ты считаешь «открытым»?
— Например, вместе ходить в бани по особым вечерам.
— Это твоё определение открытости.
Прежде чем зарождающийся спор успел развернуться в полную силу, Ноэль поздравил обоих, выпил за них, а потом сел рядом с Эриком, который специально подвинулся, освобождая ему место, и тут же поднял какой-то рисунок.
Ноэлю потребовалось несколько секунд, прежде чем до него дошло, что его просят посмотреть на что-то, связанное с вечеринкой. Даже больше. Ему при всех предложили сделать свой вклад: после не столь давнего изгнания из этой самой группы, теперь его возвращали на место, предлагали ему оценить нечто такое, что касалось их всех. Он взял рисунок, всмотрелся в него, чувствуя, что краснеет.
— Что такое? — не понял озадаченный Эрик. — Тебе не нравится?
— Мне нравится всё, кроме зеркал, — сказал Джефф.
— Не знаю, — ответил Ноэль. — Я даже не уверен, что понимаю, что тут изображено.
Он понимал: Эрик дарит ему этот миг принятия, каким бы мимолётным он ни был.
— Это основная часть «Витрины», отделанная для вечеринки, — сказал «Мардж». — Надень очки, дорогуша. Тут только сёстры. Мы никому не скажем.
— Все зеркала под двойным углом, на петлях, — сказал Эрик, склоняясь над рисунком. Он продолжал перечислять и показывать другие детали, по поводу которых все уже согласились, остальные комментировали, и постепенно Ноэль оправился от смущения, возвращаясь в более полезное состояние рассудка.
Вечеринка должна была стать самой крупной и безумной из всех, что проводились до сих пор в «Витрине». За лето членов клуба отсортировали: незаинтересованных исключили, часто появлявшимся новичкам предложили членство. Специально для этой вечеринки составили список знаменитостей; а в светских колонках про неё уже достаточно говорили, чтобы получить приглашение считалось престижным. Кинозвёзды, лучшие модельеры, музыканты, светская молодёжь — все звонили в клуб, спрашивая о приглашениях. Все они стекутся туда в День труда — положение обязывало прийти.
— Но на каждого
— Каждый станет звездой. Профессионалы просто растворятся среди остальных. Они ещё много месяцев будут об этом рассказывать, — продолжал он, — этот миг станет самым напряжённым, самым интересным, самым ярким в карьере каждого из них.
Воплощение идеала Эрика в одной вечеринке. Не удивительно, что подготовка настолько сложна.
В основном танцевальном зале предполагалось разместить множество киноэкранов, на которых будут беззвучно транслироваться одновременно пять фильмов. Сверху, на цепях, будут подвешены маленькие шестиугольные зеркальные комнаты, которые можно открывать и закрывать. Этими подъёмниками будут пользоваться выступающие, в том числе и члены клуба в самых безумных костюмах. Растений не будет. Но Джимми ДиНадио знает, где они смогут достать несколько дюжин скульптур из металлических труб, похожих на причудливые деревья. Любовник Кэла, который должен был заниматься светом, уже показал, каким будет освещёние: резкие, контрастные, не дополняющие друг друга цвета. Он быстро продемонстрировал их Ноэлю в гостиной на портативной световой установке.
— Жаль, у нас там нет бассейна, — заметил любовник Кэла. — На воде это была бы единственная дикость.
Только тут Ноэль заметил, что Аланы с ними нет.
— Они с Вииной завтра снимаются для «Вог», — объяснил Эрик. — Им нужно рано встать, поэтому она решила остаться сегодня у Виины.
Может, и так, но Ноэль знал, что причина не только в этом. Она не хотела его видеть. Чёрт! А ведь именно сейчас они могли бы… могли бы что? Сблизиться? Заняться любовью? Мечты, мечты. Бред! В программе Лумиса этого нет. Он должен хранить целомудрие, оставаться один. Но сейчас он не одинок. Отнюдь не одинок — он чувствовал себя частью этой особой группы, группы избранных. Это ничего не доказывало. Только то, что в программе есть изъян. О чём он и так уже знает. Снова начинается расщепление.
До него дошло, что Джефф Молчак внимательно его разглядывает. Уже не первый раз за вечер. Да и вообще — далеко не в первый раз. Ноэль знал, что нравится Джеффу с первой встречи. Джефф никогда этого не скрывал. Может, им удастся замутить что-нибудь сегодня вечером. Уж это-то точно докажет, что вся программа — просто бумажка, лживый бред.
Но стоило Ноэлю решить, что да, он уйдёт с Джеффом или устроит так, чтобы Джефф остался, как Молчак встал, посмотрел на часы и сказал, что ему пора в «Облака» — клуб, которым он управлял. Несколько дней назад там были какие-то проблемы.
Даже не задавая вопросов, Ноэль понял, что Джефф останется там до утра. Значит, Джефф исключается.
— Кто-нибудь останется на ужин? — спросил Эрик. Как правило, кто-нибудь да соглашался. Сегодня вечером у всех были планы. У всех, кроме Ноэля.
Ноэль стоял у лифтов с остальными и обсуждал с Кэлом и Риком какие-то подробности размещёния гостей на грядущей вечеринке, когда заметил, как Джефф взял Эрика за руку и жестом отозвал его в сторону. Они о чём-то заговорили — тихо и быстро, так что Ноэль не слышал слов. Потом Джефф и остальные ушли.