Прима
Шрифт:
– Не стоит тратить свои чувства, побереги до лучших времен, – без зазрения совести огрызаюсь я и спускаюсь по ступенькам. Мой взгляд фокусируется на том парне, который только что убрал мобильный и теперь тоже смотрит на меня.
Он лениво, словно кот, поднимается, растягивая губы в улыбке: хищной и какой-то недружелюбной. С другой стороны, когда вас преследует человек, о дружелюбии речи не идет. Но я все еще надеюсь, на банальную случайность.
– Ну привет, – произносит незнакомец, догоняя в пару шагов. Сминает стакан и выкидывает
– Ты меня сталкеришь? – спокойно произношу, тогда, как внутренне сжимаюсь в ожидании ответа.
– Может быть.
– Я обращусь в полицию.
– Обращайся.
– Слушай, – я останавливаюсь у остановки. Впереди едет автобус, в который я планирую сесть. И неважно, что он не довезет меня до дома. Главное подальше от таинственного незнакомца.
– Тебя было легко найти, крошка. Интернет нынче знает все. И я не видел в твоем профиле никакого парня. Знаешь, что врушек принято наказывать?
Автобус останавливается, из него выходят люди и в тот момент, когда он собирается сдвинуться с места, я не говоря больше ни слова, запрыгиваю на задние ряды. Прикусываю губу, молясь всем богам, чтобы этот человек не последовал за мной дальше. Сердце в груди так неистово бьется, что кажется, оно вот-вот выскочит. Давно меня не окутывал страх. Инстинкт самосохранение подсказывает, что я нажила себе новую порцию проблем.
Прохожу в глубину салона, усаживаясь на свободное место. И только сейчас замечаю, что парень стоит на остановке. Он не пошел за мной, но его дьявольская улыбка приводит меня в ужас.
Глава 11 - Даша
Я сижу в раздевалке, поглядывая на часы. Вчера перенесли время репетиции на три часа позже, но почему-то до сих пор никого нет. Меня напрягает этот факт, и чтобы как-то успокоиться, я захожу в соцсети и листаю ленту обновлений. Случайно натыкаюсь на пост Глеба. На фото он на пляже, на нем нет майки, только шорты.
У Гордеева спортивное прокаченное тело, кубики пресса на животе, так и притягивают взор. Каждый его мускул четко очерчен, будто высечен из камня, и я невольно задумываюсь, каково это – быть обычным смертным и гулять с таким парнем, как Глеб. Да, мы никогда не были друзьями, но это не отменяет того факта, что он настоящий красавчик.
Кликаю зачем-то на иконку комментариев, а там сплошные восторженные отзывы. Такое ощущение, что это страница крутого селебрити, а не обычного парня, хотя когда Гордеев с его деньгами и внешними данными был обычным? Девушки пищат от восторга, некоторые не стесняясь, просят написать им. Мой приемный брат как обычно не обделен вниманием.
Внезапно я ловлю себя на том, что непроизвольно закусываю губу, разглядывая Глеба.
– Господи! – шепчу, качая головой. Гордеев столько раз превращал мою жизнь в ад, что мне должно быть стыдно даже останавливаться на публикациях с ним.
Поспешно
Чтобы еще как-то развлечь себя, выхожу в коридор, прогуливаясь. Мобильный в кармане начинает вибрировать, на экране высвечивается номер Натальи Михайловны.
– Да, добрый день, – дружелюбно отвечаю я.
– Как тебе не стыдно! – кричит она в трубку. – Я просила за тебя, поставила на кон свое имя и репутацию. А ты? Просто прогуливаешь репетиции?
Растерянно замираю на месте, слушая гневный голос Натальи Михайловны из динимака.
– Как это?..
– В дурочку играешь?
– Репетицию же перенесли на четыре, – лепечу в трубку, пытаясь оправдаться.
– Кто перенес? Бессовестная! Если тебя выгонят, больше от меня помощи не будет. Ты меня разочаровала, Миронова.
Ее слова звучат словно приговор, от которого как внутри все леденеет.
– Пожалуйста, выслушай меня! – умоляю, не зная, что еще сказать в свое оправдание. – Я совсем не хотела подвести…
Но педагог только презрительно фыркает в трубку и скидывает вызов, оставив меня наедине с болезненным чувством вины и отчаянием. Очередной провал, от которого хочется кричать в голос.
Делаю несколько вдохов, глубоких, которые должны меня успокоить. Не помогает. Поэтому в каком-то хаотичном состоянии я звоню Лане, больше никого из труппы не знаю. Кириленко принимает вызов не сразу, буквально на последнем гудке:
– Чего? – недовольно бурчит она в трубку.
– У нас перенесли репетицию?
– Ой! А ты не знала? – тянет она с явной издевкой.
– Лана… – мне хочется выругаться, но я сдерживаюсь. – Когда объявили о переносе?
– В чате, вчера вечером.
– В каком чате? – непонимающе рычу я.
– В общем, Миронова. Или постой… Тебя же нет в нашем чате. Ой, как печально. Ну что поделать?
Я нажимаю на кнопку сброса звонка, не дожидаясь продолжения издевательств. Сердце бешено колотится, в голове проносятся тысячи мыслей. Конечно, у них есть чат. У всех есть эти долбанные чаты, и звонить больше не обязательно. А я… подумаешь! Им собственно по боку на какую-то Дарью, которую пропихнули по протекции.
И плевать всем, что если бы я тогда не упала, не совершила роковую ошибку, то стояла бы в центре и танцевала соло. Я, а не Лана. Проклятье.
Выбегаю на улицу, попутно вызывая такси. Хочу домой, хочу оказаться в темноте и уткнуться лицом в подушку. Искренне не понимаю, когда настанет такое время, что я смогу быть обычной слабой девушкой, которую пожалеют, поддержат добрым словом и не дадут сломаться.
И судьба будто насмехается дальше, подкидывает очередную встречу.
Меня и так раздирает на части – с одной стороны, я в ужасе от перспективы потерять роль, которая, кажется, была моим единственным шансом вернуть расположение мамы, а с другой, этот постоянный незнакомец, который появляется будто из ниоткуда, и черт знает, что хочет.