Прилив

Льювеллин Сэм

Тут стали происходить кошмарные вещи. Тибо с Фрэнки и Бьянкой, находясь под водой, сидели вокруг стола, в центре которого стояла лампа. Они играли в карты, но в качестве последних использовали отдельные документы из папок. Похоже, что правила игры были им неизвестны. Всякий раз, когда один из них клал документ на стол, кто-то во мраке делал очередной шаг, приближаясь к ним. Его ботинки издавали металлический звук. «Очнитесь!» — кричал я, потому, что в его руках нечто поблескивало. Гигантский нож. Его держал Жан-Клод.

«Очнитесь!» —

снова крикнул я. Ботинки вновь зацокали.

И тут я очнулся.

Звук исходил не от ботинок Жан-Клода, а от телефона.

Пошатываясь, я пересек комнату и поднял трубку. Она показалась тяжелой, как свинец.

— Это Джордж, — сказал голос в трубке. — С верфи.

— В чем дело? — Я с трудом припоминал, кто такой Джордж и о какой верфи он говорит.

— Твоя яхта...

— Все в порядке с ней?

— Работа идет полным ходом, — заверил Джордж и осторожно добавил: — Думаю, тебе следует прийти.

— Сейчас?

— Это важно, — сказал Джордж. Намек, прозвучавший в его голосе, прочистил мои мозги и возбудил любопытство.

— Конечно, — согласился я.

Лишь со второй попытки я изловчился попасть трубкой на рычажки. Затем сбросил с себя одежду, включил холодную воду и влез под душ. Это помогло. Затем я включил горячую воду, чересчур горячую, и снова холодную. Кое-как оделся и, неуклюже ступая, спустился в бар.

Жерард всматривался в меня с ужасом в глазах.

— Вы ранены? — вопросил он.

— Кофе, — попросил я. Слово это показалось мне длинным предложением.

Кофе помогло еще больше, чем душ. После второй чашки я почти пришел в себя.

Фургон стоял за рестораном. Мне потребовалось десять минут, чтобы доехать до верфи. Джордж находился в своей конторке, его изможденное лицо пожелтело от никотина; он искоса взглянул на меня сквозь дым своего «житана».

Затем открыл ящик письменного стола и вытащил оттуда некую трубчатую деталь, сделанную из желтоватого металла.

— Взгляни-ка, — сказал он.

Я поднапряг глаза и сфокусировал зрение. Это был стапятидесятимиллиметровый кингстон для водяного охлаждения двигателя. Я узнал бы его и в затемненной комнате, поскольку верфь «Яхты Сэвиджа» использовала тот же тип кингстонов. Я повертел его в руках, чтобы взглянуть на заводское клеймо. Оно тоже совпадало. Тучи в моей голове начали рассеиваться. Меня знобило, руки тряслись. Кингстон был такой же, как и на «Аркансьеле». И сломан он был так же. Но невероятно, чтобы этот кингстон оказался с моей яхты.

— Дай-ка твой нож, — попросил я.

Джордж протянул мне складной нож с костяной ручкой. Резким движением я открыл лезвие и поскоблил его кончиком бронзовую деталь. Я почти не прилагал усилий, но частицы металла посыпались на журнал регистрации. Похоже, бронза эта была не крепче гнилого дерева.

— Нет цинка, — сказал

Джордж.

— Да ну?

Джордж заглянул в свою сигаретную пачку. Она оказалась пуста. Он смял ее, бросил в мусорное ведро и вынул серебряную фольгу из новой, уже лежавшей на столе пачки.

— Кингстон с «Аркансьеля», — уверил он.

У меня возникло ощущение, будто желудок наполнился цементом.

— Не валяй дурака.

— Именно эти слова я и сказал парню-слесарю, — пояснил Джордж. — Как дефектная деталь могла оказаться на новом судне?

Я открыл рот и снова закрыл его. Никоим образом такой кингстон не мог попасть на новую яхту.

Кингстоны делают из бронзы — сплава меди с цинком. Под воздействием морской воды бронза подвергается электролизу, поскольку соленая вода начинает функционировать как раствор батареи, в роли анода которой выступает цинк, а в роли катода — железо гребного винта. Если не заземлить кингстон или винт, то по прошествии некоторого времени атомы цинка перекочуют из бронзы на стальную ось винта, а от бронзы останется разрушающаяся масса пористой меди.

Да, но по прошествии некоторого времени, года, быть может. Но «Аркансьель» был на плаву всего-то неделю.

— Может, вы поставили кингстон, уже бывший в употреблении?

— Сделай одолжение! — возмутился я.

Джордж пожал плечами и выпустил дым.

— Тогда что же сие означает? — вопросил он.

— А кингстон был заземлен?

— Да, там был проводок для отвода тока с металлических деталей.

— А цинковый анод в каком состоянии?

Анод — это пассивный цинковый слиток, оттягивающий процесс электролиза на себя.

— Анод новый, — сказал Джордж. — В хорошем состоянии.

Мозги мои зашипели, словно старый радиоприемник с расшатавшимся регулятором.

— Давай посмотрим, — предложил я.

Джордж встал. Вечерний воздух был теплый как молоко. Мы пробрались между стоящими в доке яхтами к дальнему концу слипа, где на заляпанной бензином бетонной площадке стоял «Аркансьель»; его лоснящийся черный корпус был окружен подпорками из крепежного леса. По трапу мы поднялись на борт. Двигатель находился под кокпитом. Джордж включил рабочее освещение. Мы спустились вниз.

С двигателя был снят кожух, и тыльная сторона его рабочих поверхностей отчищена до белизны древесины. Когда мы пришвартовались, яхта имела такой вид, будто ее покинула команда. Теперь же она выглядела просто недостроенной. Прогресс был налицо.

Джордж порылся в ящике для инструментов возле открытого люка.

— А вот еще деталь.

Он показал мне бронзовое кольцо, что окаймляет отверстие для кингстона в корпусе судна. Я взял кингстон в одну руку, кольцо — в другую и совместил их. Стало ясно, что это чистой воды разлом. Чище не бывает. Сильный удар — и результат налицо.