Прилив победы
Шрифт:
— Иоанн ответит за свои недостатки перед Богом. — Улыбка исчезла, и следующие слова прозвучали, как удар железного молота по наковальне: — Но ни один человек не скажет, что он плохо исполнял свой долг перед империей. Ни один.
Глава 9
Индия
Весна 533 года н.э.
— Мне уже достаточно! — рявкнул Рагунат Рао. — Достаточно!
Он еще несколько минут гневно смотрел на трупы, насаженные на колья на деревенской площади, перед тем как отвернуться и направиться к лошадям. Некоторые из сопровождавших
Деревенские жители поспешно собирали свои скудные пожитки, готовясь присоединиться к людям Рао и возвращаться с ними в Деогхар. Никто не был так глуп, чтобы оставаться здесь после того, как Ветер Великой Страны стер с лица земли еще один гарнизон малва. За этим непременно последует возмездие.
Господин Венандакатра, гоптрий Деканского плоскогорья, давно придерживался простой политики. Любые местные жители, обнаруженные где-либо поблизости от места, где нанесли удар восставшие маратхи, будут наказаны. Путем сажания на кол. А предводителей отвезут в Бхаруч, где с ними будут работать более тщательно.
Другие солдаты Рао уже закончили казнь оставшихся в живых малва. В отличие от расправившихся с жителями деревни — малва называли последних «повстанцами», и многие вправду таковыми являлись, хотя, конечно не все — люди Рао удовлетворились обезглавливанием. Несколько кавалеристов складывали отрубленные головы в небольшую горку в центре деревни. Для этой падали не будет погребального костра. Другие маратхи готовили лошадей.
— Достаточно, Малоджи, — пробормотал Рао своему помощнику. Несмотря на спокойный тон, слова прозвучали, как ворчание пантеры. — Время пришло. Господин Венандакатра превысил отпущенное ему время на этом повороте колеса судьбы.
Малоджи скептически посмотрел на него.
— Императрица и так уже сильно недовольна из-за того, что ты участвуешь в этих вылазках. Ты в самом деле серьезно рассчитываешь…
— Я ее муж! — рявкнул Рао.
Но мгновение спустя с его лица исчезла всякая напряженность.
В Рао было слишком много от философа, чтобы в точности придерживаться традиционных идей, указывающих на правильное место женщины в этом мире. Любой женщины, не его жены. Попытку запугать императрицу Шакунталу — пусть будет проклят ее статус, пусть будет проклята разница в возрасте — Рао назвал бы самым бессмысленным поступком, который только можно представить.
— Я дал ей обещание, — сказал он. — После того как оно будет выполнено, я свободен. Она согласилась. Теперь уже скоро.
Малоджи продолжал скептически смотреть на Рао, но, возможно, просто терпеливо.
— Это ее первая беременность, старый друг. Часто бывают осложнения, — заметил Малоджи.
К Рао вернулось обычное ехидство.
— У нее? Не дури!
Он взял лошадь за поводья, изобразив свободной рукой властный жест.
— Она просто отдаст приказ: ребенок, рождайся — не приноси мне никаких беспокойств!
Но Шакунталу в ее дворце в Деогхаре переполняли совсем другие чувства. Она смотрела на свой округлившийся живот, и на ее лице
— Будет немного больно, — сказала Гаутами. Жена Дададжи Холкара успокаивающе улыбнулась и нежно положила руку на плечо императрицы. — Но несмотря на то что ты такая маленькая, у тебя хорошие бедра. На самом деле, я не думаю…
Шакунтала отмахнулась от нее.
— Меня это не волнует. Меня волнуют эти ужасные растяжки. Они исчезнут?
Резко и тяжело вздохнув, Шакунтала запахнула халат. Гаутами изучающе смотрела на нее. Она не думала, что императрицу так уж беспокоила проблема растяжек. Шакунтала, как минимум, слишком уверена в себе, чтобы забивать голову простыми женскими проблемами. И ее определенно не беспокоило, что она утратит привязанность Рао.
А это означало…
Шакунтала подтвердила ее подозрения.
— Вскоре, — прошептала она, поглаживая живот. — Вскоре родится ребенок, и продолжение династии будет обеспечено. И Рао потребует освобождения. Как я и обещала.
Гаутами колебалась. Ее муж был пешвой возродившейся из пепла империи Андхра. Как жена такого человека, Гаутами знала почти все императорские секреты. Но тем не менее в глубине души она оставалась женщиной, родившейся и выросшей в скромном городке в Махараштре. И она чувствовала себя неуютно, как лоцман в незнакомых водах.
Возможно, Шакунтала обратила внимание на эту неловкость. Императрица повернула голову и улыбнулась
— Ты ничего не можешь сделать или сказать, Гаутами. Мне просто нужно сейчас твое общество. — Она снова вздохнула. — И, боюсь, оно потребуется мне и в будущем. Рао не удержать. После того, как родится ребенок.
Гаутами ничего не сказала. Если отбросить неловкость, сказать было нечего.
После того как на свет появится наследник, Пантера Махараштры соскользнет с поводка. В этом не стоило сомневаться, это представлялось таким же неизбежным, как восходящее солнца или убывающая луна. Его нельзя остановить, как нельзя остановить прилив. Или ветер.
Тем не менее, хоть Гаутами и сочувствовала несчастью императрицы, сама она не разделяла ее чувств. Гаутами была низкого происхождения. И она знала, как долго и как ужасно страдают маратхи под кнутом Подлого.
Ее взгляд переместился на огромное окно в северной стене покоев императрицы. Как и всегда в жарком и сухом климате Деканского плоскогорья, оно было открыто. С высоты горы, служившей Деогхару центром, Гаутами видела горные просторы Великой Страны. Деогхар стал новой столицей Андхры, так постановила Шакунтала. Этим, равно как и собственным браком, она прикрепила Андхру к маратхи.
Дальше гор Гаутами ничего не видела. Но она с легкостью могла представить себе огромный морской порт Бхаруч. Она была там дважды. Один раз — как молодая жена, приехавшая в сказочный центр деловой и культурной жизни вместе с ученым мужем. Во второй раз — как рабыня, захваченная во время покорения малва Деканского плоскогорья. Она все еще помнила жуткие рабские бараки, помнила полные ужаса лица дочерей, когда девочек тащил прочь купивший их владелец борделя.