Прикосновение горца
Шрифт:
Весна еще не вступила в свои права, но в воздухе уже чувствовалось ее дыхание. И хотя Лиза всей душой стремилась домой, ей в то же время хотелось остаться здесь подольше, чтобы увидеть, как зазеленеют эти долины, как над этими живописными горами начнут кружить залитые лучами солнца орлы, услышать, как зазвенят кристально чистые ручьи среди камней, поросших изумрудным мхом.
Вдали показался замок Броуди, и Лиза даже привстала на стременах, позабыв все свои тревоги. Это было словно видение из сказки или снов. Великолепное строение, освещенное светом факелов, являлось поистине произведением архитектурного искусства.
Лиза вдруг почувствовала невыносимую тоску. Когда-нибудь Цирцен действительно женится и приведет в этот изумительный замок свою жену. Это был его мир – и этот серый, залитый лунным светом замок, и эти рыцари, которые сражались под командованием лорда Броуди и готовы были умереть за него.
Лиза разрывалась от противоречивых желаний. Ей хотелось домой, но другая часть ее души страстно желала стать частью этого мира и остаться в этом замке навсегда. И эти два чувства ясно сказали ей о том, чего она не хотела, боялась признать: ни в своем времени, ни здесь, в четырнадцатом веке, ей не приходится ждать от судьбы ничего хорошего.
Цирцен завел Галана и Дункана в конюшню замка Броуди.
– Я слышал твой смех, Дункан, – прорычал он. Его щека едва заметно подергивалась от негодования.
Всю неделю во время похода Цирцен старался не обращать внимания на лукавый блеск в глазах Дункана. Он слышал его смех, но не хотел отчитывать Дугласа-младшего на виду у тамплиеров. А те уже начали обращать внимание на еле сдерживаемый гнев, застывший в глазах лорда Броуди.
Дункан казался воплощением невинности.
– Если ты имеешь в виду переход, то мы с Галаном вспоминали старые песни и баллады, вот и все.
– С Галаном? – недоверчиво фыркнул Цирцен. – Да он не вспомнит ни одной баллады, даже если от этого будет зависеть исход сражения.
– Почему же? – запротестовал Галан. – Я не такой бесчувственный, как ты обо мне думаешь.
– Вы что, не понимаете, в какую западню я попал? Я поклялся Адаму убить Лизу и поклялся Роберту жениться на ней.
Но серьезность ситуации никак не повлияла на озорной характер и жизнерадостность Дункана.
– Учитывая то, что Адам не может появиться в замке без приглашения, – а это, если я не ошибаюсь, было условием вашей сделки, думаю, тебе лучше жениться на Лизе. Она вполне может умереть и сама, пока Адам появится снова. Ты ведь говорил, что он, бывало, отсутствовал лет по пятьдесят.
Цирцен вздрогнул... Она может умереть... Эта мысль очень не понравилась ему, и неважно, умрет она своей смертью или от его руки. Даже если он не выполнит клятву, Лиза может умереть у него на глазах... Как и все, кто покинул его за долгие годы его жизни. Также, как однажды он похоронит Галана, уже поседевшего, костлявого, с выцветшими старческими глазами. И будет оплакивать его, а потом похоронит и Дункана, и Роберта, и всех своих слуг и служанок. И своих лошадей, и щенков, к которым имел глупость привязаться.
По этой причине уже не одну сотню лет Цирцен не позволял любимым волкодавам спать в ногах его ложа.
В отличие от смертных лорд Броуди хоронил дорогих ему людей
Цирцен стиснул зубы и, молча повернувшись, вышел из конюшни, покинув своих друзей и советников, с недоумением смотревших ему вслед.
Лиза стояла посреди двора замка Броуди, упиваясь открывшимся перед ней зрелищем. После того как они спешились, Цирцен буркнул ей, чтобы она никуда не уходила, и ринулся к Галану и Дункану. Впрочем, Лиза охотно подчинилась его приказу, потому что хотела хорошенько рассмотреть замок, пока вокруг нее суетились рыцари, расседлывающие лошадей.
Прямоугольное строение было окружено очень высокой массивной стеной. В северо-западном углу крепости располагались какие-то постройки, судя по всему, казармы для гарнизона. В северо-восточном углу, среди деревьев, виднелась часовня. Замок тяжелой громадой возвышался перед ней, ограничивая обзор. Внешняя стена, казалось, уходившая в бесконечность, повторяла рельеф местности, и через каждые пятьдесят-шестьдесят метров из нее вырастали сторожевые башни.
Лиза так увлеклась рассматриванием замка, что даже не заметила, как вернулся Цирцен, и вздрогнула, когда он взял ее под руку.
– Пошли, – спокойно сказал он.
Она подняла на него взгляд. От ярости, кипевшей в нем всю неделю, не осталось и следа. Лорд Броуди выглядел скорее печальным. К его гневу Лиза уже привыкла, но видеть его таким... Ей тут же захотелось взять его за руку, отвести в сторону и спросить, что случилось, ободрить его, утешить...
Она далее покачала головой, удивляясь таким глупым мыслям. Уж кто-кто, а этот человек никак не нуждался ни в ободрении, ни в утешении...
Цирцен провел ее в замок и тут снова ненадолго оставил, чтобы отдать распоряжения толпе почтительно ожидавших слуг. Лиза стояла посреди Грэйтхолла, с восхищением оглядываясь по сторонам. Данотар был в полуразрушенном состоянии, зато здесь она видела средневековый замок во всем его великолепии.
Грэйтхолл замка Броуди был огромным, с невероятно высоким потолком и четырьмя каминами – по два справа и слева. Посредине был очаг, которым, судя по всему, уже давно не пользовались. На стенах висели большие гобелены, а у одного из каминов стояли резной стол и дюжина стульев. Зал был ярко освещен светильниками на треногах, точно такие же Лиза видела среди экспонатов музея Цинциннати. Другие светильники были развешаны по стенам или стояли на столах, расставленных по всему залу.
– У тебя рот открылся, – шепнул ей на ухо Цирцен.
– У тебя тоже открылся бы, окажись ты в моем времени, – парировала Лиза.
Что бы он сказал при виде радио, телевидения или интернета?
– Тебе нравится? – несколько настороженно спросил Цирцен.
– Просто чудесно! – выдохнула Лиза. Он слегка улыбнулся .
– Пойдем, тебе уже приготовили покои.
– За пару минут? – удивилась Лиза.
– Я выслал вперед своих людей, и они предупредили, что в замок прибывает моя будущая жена... Гм... Представляю, как они здесь суетились. Так что не думай, что это я приказал. Но не могу же я ругать слуг за их... гм... старание. Они все просто с ума посходили от радости, что я обручен.