Приключения в лесу
Шрифт:
Юноша прикидывал, как поступить, но тут ему помог сам боярин.
Сообразив, что в крепости творится неладное, он послал караульного за начальником стражи и, сам того не ведая, открыл Саботе дорогу в свои покои.
Сабота сразу кинулся к Прорицателю, но только было протянул руку к заветной ладанке, как дверь из соседних покоев отворилась, и влетела боярыня с кувшином в руке.
Сабота юркнул под каменный стол, накрытый толстой парчовой скатертью. Сердце у него колотилось.
Не видя мужа, боярыня стала искать его и наткнулась на тело Главного Прорицателя.
— Ой, что это? — вскричала она в ужасе. — О громы небесные!
Вдруг послышались шаги, и появился Калота в сопровождении старейшин. Саботе из-под стола были видны только сапоги, но он сразу узнал, чьи они.
— Что это значит? — подбежала к мужу боярыня. — Опять ты делами занялся и молока не выпил?
— Успеется! Поставь кувшин и ступай! — попробовал боярин отослать жену, но не тут-то было.
— Нет, нет, сначала молоко, а уж потом дела! Не уйду, пока не выпьешь!
— Ох уж эта жена! — заохал боярин.
Сабота услыхал громкое бульканье: значит, Калота уступил жене.
«Что теперь будет?» — навострил уши Сабота, а боярин вдруг воскликнул:
— Господи, какая же ты страхолюдина!
На миг стало тихо, потом раздался громовый хохот — это смеялись старейшины.
— Ты шутишь, боярин, но это скверная шутка, — ледяным тоном сказала боярыня. — Советую тебе исправить ошибку, пока не поздно!
— Верно говоришь, надо исправить. Ошибку я сделал в молодости, когда женился на тебе… Вот отошлю тебя назад, к твоему отцу, боярину из Верхнего Брода.
— Как это я вернусь к отцу через столько лет? Что ты мелешь? Мне там делать нечего! — Боярыня кипела гневом, но старалась сдерживаться.
— Как это — нечего? — помолодевшим голосом воскликнул Калота. — Когда неприятель подойдёт к вашей крепости, поднимись на сторожевую башню. Твоя физиономия такого страха нагонит, что вмиг кинутся наутёк. И воины кровь не прольют, и стрелы уцелеют! Ха-ха-ха! — смеялся Калота, страшно довольный своим остроумием.
— Ха-ха-ха! — гоготали старейшины, а Гузка так и корчился со смеху.
— Ты мне заплатишь за это, дурак толстобрюхий! — прошипела боярыня в припадке ярости.
— Что ещё скажешь? — весело спросил Калота. — А ну скажи, пока я не бросил тебя на съедение псам.
— Это будет означать войну с Верхним Бродом, твоя милость, а дракон — у наших ворот! — вмешался Гузка.
— Ты молчи, изменник! — цыкнул на него Калота. — Молчи, потому что…
— Ну, договаривай! Почему? Да не юли, как эта старая лиса Главный Прорицатель!
Эти дерзкие слова произнёс сам Гузка! И каким
— Он ещё смеет спрашивать! Да потому что все вы изменники! Главный Прорицатель сказал мне, как вы собирались меня скинуть и посадить на моё место другого. Было это или не было?
— Было! — хором подтвердили старейшины.
— Первые правдивые слова, сказанные Главным Прорицателем! — добавил Кутура.
— Первые и последние! — облегчённо вздохнул Варадин, перешагнул через труп Прорицателя и подошёл к боярину. — Может, объяснить, за что мы хотели тебя «скинуть», как ты справедливо выразился? — продолжал он с насмешкой и так близко подошёл к столу, что чуть не наткнулся на Саботу. — За то, что ты нам поперёк горла стал! Требуешь, чтобы мы на любую твою глупость только дакали. И мы, трусы, говорим «да», хотя нам душу воротит. Говорим, потому что всяк знает: стоит только сказать два раза «нет», сразу угодишь в темницу, а после третьего «нет» распростишься с жизнью. Вот за что! И ещё за то, что ты не о нас, а только о себе думаешь!
— Что же в этом плохого? — удивился Калота.
— А то, что вотчина твоя обнищала и мы вместе с нею!
— Ах вы, пиявки! А то мало вы крови попили? — ехидно перебил его Калота. — Будто я не знаю!
— Пускай мы пиявки, спорить не будем! А ты зато знаешь кто? Свиное рыло! — злобно выкрикнул Гузка.
— Чирей волосатый!.. Чирей волосатый в доспехах! — наперебой орали старейшины, и три пары ног подскочили к боярским сапогам с серебряными подковками.
— Ай-ай-ай! Стража! Сюда! Мой муж! — запищала боярыня.
Опасность, грозившая боярскому роду, заставила её забыть о недавней грубости мужа.
Неизвестно откуда взявшийся глиняный горшок пролетел через комнату и брякнулся у ног боярина, разлетевшись на тысячу черепков. Зазвенели мечи. Судя по всему, старейшины переходили от угроз к делу. Перебранка тоже не затихала:
— Пиявки!
— Свиная харя!
— Тупая скотина!
— Чирей волосатый!
С воплем: «Стража! Стража!» — Калота стал бегать вокруг стола. Три пары ног кинулись за ним вдогонку.
Сабота смекнул, что теперь самое время вылезать — может, удастся в суматохе завладеть ладанкой с когтями. Однако боярин и его преследователи бегали с такой быстротой, что ему никак не удавалось выбраться из-под стола. Вдруг в коридоре послышался страшный топот, и в покой ворвались вооружённые воины во главе с начальником стражи.
— Обезглавить! Отрубить им головы! — радостно крикнул Калота. — Ой, нет, погодите! Сразу не убивайте, пусть подольше помучаются!