Приказ Императрицы
Шрифт:
«Вот так и я боюсь сорваться да улететь куда-то далеко, а потом пасть внезапно в пропасть... Государыня вчера так странно смотрела, когда обращала ко мне взор... Может показалось? Я всегда боялась её, помню. Но сейчас... Почему-то чувство от всего происходящего далеко неприятное. Надеюсь, что Кристиночка скоро обвенчается с возлюбленным да я смогу исчезнуть отсюда. Только бы Ванечку найти. Верю, верю, вопреки всему, что жив он!»
Настя достала из висевшей на запястье сумочки медальон и взглянула на изображение Святого Николая. То был тот самый медальон,
Та была в то время ещё фрейлиной Императрицы и вместо любви подчинилась тому выбору мужа, который государыня подсказала...
– Помоги нам, молю, - прошептала Настя, не успев сказать молитву к Святому Николаю, как заметила за парком, на площади перед дворцом, людей.
Оставшийся там вскоре один молодой человек оглянулся вокруг и присел на скамью. Его чёрный плащ и шляпа были обычными, но сердце почему-то быстро застучало. Волнение комком подступило к горлу. Медленно пробравшись к зарослям у выхода из парка, Настя спряталась и стала подглядывать...
– Боже, - выдохнула она, узнав в молодом человеке Василия.
– Криста, милая, он здесь... Значит, и капитан его... А Ванечка?
Только размышления её прервались. Кто-то подошёл сзади, и она резко обернулась.
– Ах, Вы напугали меня, - прошептала Настя стоящему перед нею Владимиру.
Она быстро окинула его взглядом и чуть отстранилась. Улыбнувшись на её реакцию, Владимир приблизился к глазам:
– Страшен без парика?
– заметил он, погладив свои короткие тёмные волосы.
– А ты, наоборот, с каждым днём всё краше... Только бы не стала куклой, как остальные дамочки. Прости же. Я не хотел напугать. Наоборот,... милая Настенька.
– Тише Вы, - расширились глаза Насти.
– Вы же всё сами испортите!
– С тех пор, как увидел тебя, порчу всю жизнь, да... Ты виновата в этом. Ты... Прошу, говори мне тоже ты, - стал он целовать её ладонь, но Настя несмело убрала руку, опасаясь как бы не обидеть, но желание избегать сей близости было выше:
– Умоляю, перестаньте. Вы же знаете, моё сердце и жизнь принадлежат иному человеку.
– Это и удручает, увы, - с видимым сожалением усмехнулся Владимир.
– Неужели у меня нет ни малейшего шанса?
– Нет,... простите, - опустила взгляд Настя, будто почувствовала себя виноватой в причинённой боли тому, кого душа никак не воспринимала, а тем более — сердце...
Она медленно поплелась дальше по тропинке парка, оставляя Владимира позади и надеясь, что он не последует за нею. Оглянувшись на сидевшего у дворца на скамье Василия, Владимир заметил подошедшего к нему мужчину. Тот был без камзола, лишь в рубашке со свисающей на плече повязкой, которая поддерживала руку у груди, где была, как видно, перевязана рана. Мужчина стоял некоторое время спиной и о чём-то беседовал с Василием. Хоть и был он одет в такой же белокурый парик с хвостом, как
Как только мужчина оглянулся, Владимир застыл, словно поражён был в самое сердце. Он узнал Ивана и понял, что тот каким-то образом спасся и прибыл сюда. Времени терять, он понял, нельзя, и быстро нагнал Настю, подхватив под руку:
– Не противься, родная, молю, - крепко держал он её, не позволив отдёрнуть руку.
– Вы с ума сошли, отпустите, - шептала взволнованная Настя, но чувствовала силу спутника и подчинённо следовала с ним ко дворцу с иной стороны.
– Я должна вернуться к себе... У меня вот-вот будут уроки.
– Я провожу, - улыбался Владимир, но улыбка казалась нервной.
Оглянувшись ещё раз в сторону Ивана с Василием, он открыл дверь для Насти и пропустил войти в коридор прислуги. Только она шагнула за порог, тут же бросилась бежать, подхватив мешающееся множество юбок своего наряда. Только и это не служило преградой для спешившего следом отчаянно влюблённого кавалера...
Глава 13
Ах, шуми и пой река
О моей судьбе.
Виновата в ней сама,
Что горька теперь.
Спой же, реченька, родная,
Что одна поймёшь меня,
Как волна, с волной играя,
Обнимает берега.
Прожитое сильным ветром
Воротилось вновь ко мне
И тревожит душу светом
Памяти любви моей.
Успокоиться бы надо.
Не воротишь ничего.
Только сердце бьётся сладко
Да в надежде горячо.
В вихре дум посреди ночи
Позабыть я не могу
Ни любви, ни его очи,
И мечта тревожит грудь.
Кабы он меня увидел,
Кабы выслушал бы вновь,
Отдала бы всё на свете,
Только б вновь была любовь...
Тихо напевала Татьяна песню, сидя за клавесином в том небольшом кабинете, где ожидала прихода Насти. Настя знала, что настало время их урока, что следует быть здесь, но, как только открыла дверь, осталась стоять на пороге.
Татьяна нежно пела... Грусть и голоса, и глаз волновали душу Насти, и она догадывалась о причине...
– Ах, ты уже здесь, - когда закончила петь, Татьяна заметила облокотившуюся на дверь и о чём-то думающую Настю.
Медленно обратила та к ней взгляд:
– Я видела Василия у дворца. Может он что знает о Ванечке.
– Настенька, милая, - подошла к ней Татьяна и отвела в сторону, где тихо продолжила речь.
– Вчера, когда мы покинули кухню да я отправилась проводить Екатерину Алексеевну, поведала она, что настроение её улучшил один прибывший гость. Сказала, ранен он да отправила сразу на покой. Врача позвала ему. Сегодня будет говорить с гостем этим.