Приговор
Шрифт:
— А как же, вопросы есть,— медлительно, врастяжку проговорила она.— Есть вопросы... Скажите, Федоров, сколько вам исполнилось лет, когда вы научились играть в карты?
— Точно не помню.— Было похоже, что-то в Кравцовой, в ее тоне, смутило Виктора, но он тут же постарался это замять.— Во всяком случае, давненько.
— И все-таки?.. Сколько вам было тогда лет — десять, двенадцать?
По рядам прокатился короткий смешок.
— Пожалуй, лет пять,— сказал Виктор.— А может, и меньше.
По рядам вновь
— И кто же так своевременно приобщил вас к картежной игре?
— Отец.— Виктор подождал, пока шум в зале уляжется.— Дело в том, что я долго болел, и мы с ним иногда играли в карты. В «пьяницу»,— едко уточнил он.— Не в «очко».
Красная, в расчесах и мелких волдыриках рожица сына мелькнула перед Федоровым: он тяжело переносил ветрянку... Федоров и сейчас содрогнулся в душе от жалости к тому малышу.
— Когда же вы начали играть на деньги?— Теперь все в зале напряглось, все следили за уверенными ходами, которые делала Кравцова, словно разыгрывала хорошо изученный дебют в шахматной партии.
— На деньги?.. Наверное, классе в шестом, седьмом.
— И в это были посвящены ваши родители?
— Я ничего не скрывал, но и специально никому не докладывал. А играли мы на копейки, которые оставались от завтраков.
— Но впоследствии, разумеется, ставки выросли... Третьего марта сего года вам повезло, заявили вы, и ваш выигрыш составил около двух с половиной рублей... Ну, а доводилось ли вам, обвиняемый, зарабатывать деньги собственным трудом? Допустим, те же два рубля?..
— Нет,— сказал Виктор.— Я учился... Да и необходимости никакой в этом не было. Наша семья не нуждалась.
— Еще бы.— Голос у Кравцовой был ровен, как туго натянутый шнур.— А ваш магнитофон... Ведь у вас имеется магнитофон?.. Сколько он стоил?
— Двести с чем-то рублей. Мне его подарили.
— Очевидно, родители?.. Следовательно, такие контакты с ними вы признаете?.. В форме разного рода подарков — с их, разумеется, стороны?..
— Я не просил...
— Да, конечно, вы не просили, вы жили многогранной жизнью... Скажите, вам случалось и раньше, до третьего марта, выпивать с товарищами?
— Случалось.
— И на какие деньги? Много ли денег вообще водилось у вас и ваших товарищей?
— Деньги водились, но ерундовые. Так, по несколько рублей.
— А фарцовкой никто у вас не занимался? У вас в школе?
— Фарцевали по мелочевке, как везде. Ручки, сигареты, ремни брючные, когда в моду входили... Ну, и еще кое-какой импорт.
— И вы тоже?
— Нет,— вскинул голову Виктор,— я этим никогда не занимался.
Он так презрительно бросил это «нет, никогда», что у Федорова на миг чуть полегчало на сердце.
— Вам что же, всегда хватало денег, которые вы брали у родителей?
— Не всегда. Всегда денег никому не хватает.—
— И тогда? Как вы поступали тогда?— будто не расслышала последних слов Кравцова.— Как и где добывали деньги?
Вот он, тот вопрос, к которому все тянулось... Федоров сжал рукой деревянный подлокотник, напрягся. И вместе с ним, ощутил он, напрягся весь зал.
Виктор помедлил. Глаза его вдруг загорелись и погасли. Он с тусклой усмешкой смотрел на Кравцову.
— Способов много. Например, карты, о них я уже говорил.
— А кроме карт?
— Можно решить контрольную за кого-нибудь, дать списать домашнее задание по математике или физике...
— А еще? Ведь бывало, наверное, что вам с друзьями хотелось... Ну, мало ли чего... А денег не хватало?.. И контрольной в ту минуту не было под рукой?..
В течение долгой паузы Федорову как бы слышалось мягкое, на пушистых лапах, ступание кошки или тигра, постукивание об пол железных когтей.
— Нет,— сказал Виктор почти весело,— грабить прохожих мы не собирались. Мы жили в полном ладу с законом.
— В ладу с законом...— повторила Кравцова.— Вы что же, никогда не нарушали его?..
Виктор пожал плечами:
— Во всяком случае...
— А не припомните ли вы случай с угоном мотоцикла? Тогда вы учились в восьмом классе...
...Была, была такая история,— скрипнул зубами Федоров.— Ребята увели стоявший у подъезда мотоцикл, погоняли и бросили, Виктор среди них был самый младший...
— Что вы мне все время что-нибудь клеите?..— внезапно взорвался Виктор.— При чем тут мотоцикл?.. А хотя бы и так — ну и что?..— Голос у него сделался тонким, визгливым от бешенства.— Все равно отсюда еще далеко до того, чтобы кидаться с ножом на прохожих!..
— Спокойней, обвиняемый,— оборвал его Курдаков.— Согласно уголовно-процессуальному кодексу, вам могут предлагаться любые вопросы. Ваше право — отвечать на них или нет. Продолжайте,— кивнул он прокурору.
— Признаете ли вы, что предъявленная расческа принадлежит вам?— без перехода спросила Кравцова.
— Принадлежала,— зло поправил Виктор.— Пока я ее не потерял.
— Как вы объясните, откуда взялась на ней кровь Стрепетова?
— Я уже сказал: объяснять это — дело следователей, суда.
— То есть сами вы вторично отказываетесь это объяснить? Я правильно вас поняла?
— Да, правильно.
— При этом, как явствует из ваших предыдущих ответов суду, вы не исключаете, что вашу расческу подобрал в сквере кто-нибудь из «крафтов»?
— Не исключаю.
— Хотя и не утверждаете этого?
— Нет, не утверждаю.
— Вы называете ребят, с которыми встретились, «крафтами». Значит, вы были знакомы с ними раньше? Вы могли бы кого-нибудь из них назвать?
— Вряд ли.