Приёмный
Шрифт:
Говорят, спешелы обладают другой энергией, отличной от энергии воздействия или сохранения, но правда ли это? Если так, то мастер в комнате Прозрения — самый, что ни на есть настоящий спешел, а я… Ну уж нет, ещё недавно был Бракованным, а теперь… Не буду спешить с выводами, тем более…
Для того, чтобы посмотреть на сферу мне не требовалось закрывать глаза, но такой фокус казался противоестественным. Нужно будет как-нибудь сфоткать себя и посмотреть, как я выгляжу, когда обращаюсь к энергии, а пока закрытые глаза виделись правильными.
Хватило
Что ж это получается? Мастер дал мне фиолетовой бурды, а я переварил её и использовал для своего ядра? Но… Если я не могу сам производить энергию, значит я по-прежнему остаюсь Бракованным? Не могу же найти ручного спешела с фиолетовой энергией, который будет меня заправлять? Настроение ухудшилось.
Как бы я не хотел думать о будущем, от него никуда не деться. К тому же, будущее в моём случае это не план на год или несколько лет вперёд, речь шла о ближайшей неделе. Я позвоню воспитательнице Кате, и они меня заберут. Потом я окажусь в полиции, начнутся допросы, туда притащат приёмного ублюдка Сергея. Очные ставки, детективы… Поверят ли они мне, когда я расскажу о случившемся в гостевом доме Иксов? Да и стоит ли говорить? Дать показания против клана — не самая лучшая идея, особенно если ты — сирота из детдома. У Иксов много денег и власти. Не удивлюсь, если следователя, который будет проводить допрос, сменит другой. Тот, для которого интересы Иксов — его интересы.
Насколько реальные возможности кланов соотносятся со сказками, которые я читал? Если настоящие кланы обладают хотя бы десятью частью власти от выдуманных на глянцевой бумаге кланов, то руки Иксов точно дотянутся до пары рычажков в полицейском аппарате.
И ладно бы только Иксы были головной болью. На крайняк дам понять, что не имею к клану никаких претензий или вообще не буду об этом рассказывать, ограничившись похищением Сергея. Но что делать с возвращением? Приёмного отца у меня больше нет, а значит в интернат придётся вернуться. Не удивлюсь, если Окурок до сих пор строчит мне гневные сообщения. Вернуться — означает принять его гнев, злобу и издевательства. Бл*ть!
Ещё раз осмотрев каморку, я вспомнил о пацанах. Кто они? Кто из них приютил меня к себе? Лидер Тарас? Спокойный второй? Или по привычке они взвалили всё на пухлого Желудя?
Я не разглядел их лиц и одежды, но по разговорам и манере поведения — беспризорники, дети улиц. Пацаны, которые не сильно отличаются от интернатовских. Также быстро взрослеют и погружаются с головой в жестокость. Только эти вдобавок предоставлены сами себе. Не удивлюсь, если кто-нибудь, а может и все, сбежали из интерната. На бандитов они не похожи. Я имею в виду настоящих бандитов, а не это… Если я правильно понял, они обчистили
Пацаны, что сбегали из интерната и связывались с настоящими бандитами, рассказывали о других делах. Возможно, они и привирали, чтобы романтизировать ту жизнь, но в общих чертах показания сходились. Банды набирали вес за счёт сильных участников и оружия, а на жизнь зарабатывали разбоями и наркотиками. Про преступность высшего ранга и говорить не стоило, самые могущественные лидеры собирали группировки, сравнимые по силам с кланами. Пацанов, которые меня спасли, опаснее хулиганов не назовёшь, разве что Тарас выглядел серьёзно.
Щёлкнул замок, открылась дверь и в каморку вошёл… второй. Единственный из трёх, чьё имя так и не произнесли. Он носил чёрную ветровку на замке, болоньевые штаны и кроссовки. Чёлка светлых волос зачёсана на бок, в одной руке связка ключей, во второй — рюкзак.
— Оклемался?
— Кажется, да, — сказал я и тут же закашлялся.
Он вошёл, кинул рюкзак у двери и открыл встроенную в стену дверцу — холодильник. Закинул в рот кусок колбасы и достал банку энергетика:
— Попей воды, — он кивнул на стул рядом с кроватью, на котором стоял стакан.
Я сделал несколько глотков, и першение в горле прошло:
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Не за воду… Спасибо, что спасли меня.
— Пожалуйста, — он открыл банку.
— Меня зовут Данил.
— Карате.
— А?
— Карате.
— Карате?
— Так меня называют пацаны.
— Ладно, — я окинул пацана взглядом, пытаясь понять, похож ли он на каратиста. Хотя откуда мне знать? С появлением в нашей жизни энергии боевые стили претерпели головокружительные изменения.
— Как плечо?
— Нормально, — я пошевелился, но скривился от боли. — Лучше.
— Странно.
— Почему?
— Тарас сказал, что ты не выживешь с двумя такими дырками. Он в таком редко ошибается.
— Вот как?
— Мы пробовали уговорить Желудя тебя зашить, но тот обблевался, как только взял в руки иголку. В итоге залили рану перекисью и наложили повязку. Тарас сказал нужны антибиотики, но в холодильнике ничего не нашлось, да и какие давать, мы не знали. Решили, что оставим, как есть, а если ты к утру… то отнесём тело в заброшку. Но ты оказался живучим. Повезло, что быстро прихватились раны, и остановилось кровотечение.
— Повезло, — я проглотил слюну.
А повезло ли? Последнюю кроху оранжевой энергии я истратил на раны. Тогда ничего не почувствовал, но может быть всё-таки сработало? Добавил той малости, которая сохранила мне жизнь?
— Где мы?
— На Бетонке. Знаешь?
— Ну так, — я представил карту города.
— Рядом с Индустриальным. Тут неподалёку бетонный завод.
— Ясно. А что это за место?
— Многоквартирный жилой дом. Сейчас уже почти расселённый, но отопление и воду пока не отключили. Вернее, отключили на этажах, а в подвале она транзитом идёт к соседнему дому.