Приди, весна
Шрифт:
Анника затаила дыхание, уверенная, что повелительный тон Кейса вызовет у Бака новую вспышку ярости. Она боялась, что не выдержит, если эти двое опять сейчас затеют драку. И, когда Бак даже не повел бровью и тут же выдвинул для нее стул, она, растерявшись, застыла, глядя на него в изумлении.
ГЛАВА 24
– Анника!
Очнувшись, она посмотрела на Кейса, на лице которого было написано откровенное нетерпение, и поспешно опустилась на стул, выдвинутый для нее Баком. Бак сел напротив Кейса. Откинувшись назад, он закинул одну руку за спинку
– Кофе? – спросил Кейс.
Бак покачал головой. Анника, переводившая взгляд с Кейса на Бака и обратно, тоже отклонила предложение брата. Мужчины, сидевшие за столом напротив друг друга, напоминали ей титанов в преддверии битвы. В Бастид-Хиле, подумала она вдруг, должно быть, до сих пор обсуждают их драку.
– Я знаю, что произошло между тобой и моей сестрой, – сказал Кейс без всякого вступления.
Анника почувствовала, как щеки ее заливает краска. Даже не поднимая головы, она знала, что Бак смотрит на нее.
– Кейс…
– Я благодарен тебе за то, что ты сделал для меня и Розы, и поэтому не стану тебя ни к чему принуждать. – Кейс подождал, когда взгляд Бака вновь обратился на него. – Но при сложившихся обстоятельствах я не позволю тебе остаться сегодня на ночь под одной кровлей с моей сестрой. Ты будешь спать в домике вместе с моими работниками.
Сознавая, что Кейс прав, что он сам на его месте поступил бы точно так же, Бак промолчал, не возразив ему ни словом. Он больше не смотрел на Аннику; алый румянец на ее лице сказал ему, что она смущена откровенностью брата.
Что, подумал Бак, он может ответить Кейсу Сторму? Ничего. Тому, что случилось тогда в Блу-Крик, нет оправдания. Опустив голову, он глядел на свою разорванную, в пятнах засохшей крови рубашку, на свои натруженные, в шрамах и ссадинах руки, с изумлением спрашивая себя, как он вообще осмелился к ней прикоснуться.
Она казалась лучом солнца посреди сумрака, и ее светлое в полоску платье все еще выглядело безупречно чистым, несмотря на то, через что ей пришлось пройти сегодня. Сейчас, когда она сидела, выпрямившись, на краешке стула – строгая и неприступная, – ему с трудом верилось, что он занимался с ней любовью на собственном столе. Не мог он и представить эту новую, элегантную Аннику Сторм в своей хижине.
– Что такое сказал тебе Ричард, что тебя так расстроило? – спросил у Анники Кейс.
Бак поднял голову. Ему тоже хотелось знать, что сказал Аннике Текстон.
Анника сделала глубокий вздох и посмотрела брату прямо в глаза.
– Это я хотела бы обсудить с тобой позднее. Сейчас же, поскольку ты оскорбил нас с Баком обоих, я думаю, мы с ним имеем право хотя бы на один разговор наедине. Если ты, конечно, кончил отчитывать нас, как непослушных школяров.
Бак поспешно прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Надо отдать Аннике должное: на свете не много найдется женщин, обладающих достаточным мужеством, чтобы противостоять такому человеку, как Кейс Сторм. Молча Кейс допил свой кофе, поставил кружку на стол, поднялся и направился к двери. На пороге, однако, он остановился и обернулся.
– Пойду прослежу, чтобы Ричард не задерживался, и навещу также Розу с Джозефом. Надеюсь поговорить с тобой, Анника, в библиотеке после твоей беседы с мистером Скоттом.
Когда
– Я… – нарушила она наконец молчание, медленно проводя пальцем по краям дырочки от сучка в столешнице. – Я прошу прощения за поведение брата, который был с тобой непростительно груб, учитывая то, что ты для него сегодня сделал.
– Да, конечно. Я его избил, сломал ему дверь, ударил твоего жениха. Работенка, надо сказать, была проделана неплохая, – произнес Бак с юмором, но на губах его не было улыбки.
На веранде послышались чьи-то шаги. Как оказалось, пришли два работника Кейса чинить дверь. С грохотом они поставили на пол ящик с инструментом и начали устанавливать дверь на место, то и дело бросая любопытные взгляды на сидевшую за столом парочку.
Глядя на работающих мужчин, Бак тихо спросил:
– Они тоже все о нас знают?
– Разумеется, нет, и сейчас я жалею, что призналась в этом даже брату.
– Если ему было все известно, то почему же он не убил меня сегодня утром, когда у него была возможность это сделать?
Анника пожала плечами.
– Мне кажется, ты не остался у него в долгу и тоже нанес пару крепких ударов. И потом, Кейс совсем не такой уж плохой, каким может показаться при первой встрече.
Она поднялась.
– Мне нужно посмотреть, как там Баттонз. Идем со мной наверх, я помогу тебе привести себя в порядок.
Бак хотел было ответить отказом, хотя это и лишало его удовольствия побыть еще какое-то время с Анникой наедине, но как всегда у него не хватило решимости воспротивиться ее желаниям, и он последовал за ней, когда она начала подниматься по лестнице, восхитительно шелестя юбками.
Ей не нужно было предупреждать его о том, чтобы он не шумел, он слышал громкие крики Баттонз, не желавшей укладываться в постель, еще когда накладывал швы Розе. Когда они подошли к комнате, отведенной для нее и Баттонз, Анника открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Бака вперед. Баттонз, лежавшая на пуховой перине посреди горы белоснежных, украшенных вышивкой подушек, крепко спала. Бак попытался прочесть поговорку, вышитую на ближайшей из них, невольно подумав при этом, не рукой ли Анники была сделана вышивка. Как будто догадавшись, о чем он подумал, Анника сказала:
– Роза купила эти подушки у какой-то женщины в городе. Мы с ней не слишком хорошие портнихи.
– А… – протянул Бак, начиная уже задыхаться среди обилия кружев, воланов и бантиков, окружавших его в этой комнате. Все это было настолько ему непривычно, что Баку тут же захотелось выбежать из комнаты и где-нибудь укрыться.
В растерянности он застыл посреди комнаты, боясь каким-нибудь неловким движением разбудить Баттонз, боясь присесть даже на краешек белоснежной постели или стул у окна с роскошной обивкой в своей пыльной, грязной одежде. Ему страстно хотелось дотронуться до Баттонз, убрать у нее со лба кудряшки и пощупать шелковую ленту, украшавшую ворот ее ночной рубашки, но она так сладко спала в обнимку со своей старой деревянной куклой, что он не рискнул, боясь потревожить ее сон.