Приди ко мне, любовь
Шрифт:
– Если бы он был жив…
– Однако он убит, и теперь мы имеем Джонсона, этого набитого болвана, и Гранта, которого интересует лишь одно: чтобы не мешали его махинациям с ценными бумагами. С той самой минуты, когда якобы закончилась война, тысячи северян ринулись на Юг с одной лишь целью – награбить и отнять никогда не принадлежащее им добро. Из года в год они занимались мародерством. Южане – единственные американцы, которые проиграли войну и попали в оккупацию. Но продолжаться беспредел может только до тех пор, пока угнетаемый не
– Я понимаю, – тихо откликнулась Люси. – Я понимаю, что ты хочешь выступить в защиту своего народа и, более того, ты стремишься помочь обеим сторонам достичь согласия. Но почему ты надеялся, что Дэймон выступит в защиту южан?
– Я не просил его выступать ни в чью защиту. Я ждал от него лишь умеренных, сдержанных публикаций. Никаких радикальных опусов.
– И он отказался?
– Нет, он написал все как надо. Он просто безоговорочно принял сторону федерального правительства и прекрасно выполнил свою задачу.
– Ты пытался переубедить его?
– Это все равно что пытаться проломить головой стену. Он и не собирается отступать.
– А ты не выдержал и взорвался, – с сожалением произнесла Люси.
Рэйн приблизился к туалетному столику, на котором все еще стояла початая бутылка, и налил новую порцию виски. По взгляду, брошенному в ее сторону, Люси поняла, что не следует противиться и возражать. Она сдержалась и промолчала.
– Я сказал, что напишу статью сам. А он ответил, что если я сделаю это, то он уйдет из газеты.
– Хит! – в отчаянии воскликнула Люси. Страшная мысль, что все планы, надежды, мечты Рэйна могут вот так, в одночасье, развалиться как карточный домик, терзала ее душу.
– Я не могу выпустить номер с таким материалом, – жестко проговорил Хит и поднес бокал к губам. – Если я выпущу статью Дэймона, я предам все, во что верил, предам самого себя. Но я не могу умолчать об этом событии. Именно для того и нужна газета, чтобы не оставлять подобные вещи без внимания общественности. Я же сам хотел создать такую газету.
Люси сидела, опустив руки; она пребывала в смятении; тревога сжимала сердце. Что она могла сказать ему? Чем помочь?
Резкий, похожий на взрыв гранаты звук вывел ее из состояния оцепенения. Хит с размаху швырнул в камин бокал, и он разлетелся на сотни блестящих осколков, подняв сноп искр над горящим поленом. Напуганная вспышкой ярости, Люси вздрогнула.
– Скажи, как помочь тебе? – тихо спросила она. – Я не знаю.
Она услышала приближающиеся шаги, ощутила прохладу упавшей на нее тени.
– Я сам не знаю, – хрипло ответил он. Южный акцент, усиленный изрядной дозой алкоголя, звучал теперь еще отчетливее. – Я знаю лишь одно – всем этим дерьмом я сыт по горло. Мне надоело драться за каждый дюйм своего пути, а конца этой драке не видно. Я устал принимать
Внезапно пелена неопределенности спала, и Люси почувствовала, что нашла те слова, которые нужно было сказать Хиту. Точнее, слова сами срывались с ее губ с такой быстротой, что их поток невозможно было остановить. Она склонилась над Рэйном и, гладя по волосам, мягким, но уверенным шепотом говорила ему:
– Конечно, ты очень много работал, и ты устал, этого и следовало ожидать. Я знаю, что ты не все рассказал мне о своей прошлой жизни, но сейчас это не имеет значения.
– Я уехал на Север потому, что чувствовал свою беспомощность: я не мог влиять на события. Для того чтобы изменить то, что там происходит, нужно изменить взгляды самих южан. Я не мог более оставаться там в роли простого наблюдателя.
– Да, конечно, – соглашалась Люси, не пытаясь спорить или переубеждать его. Для споров у них еще будет время. А теперь ему надо отдохнуть, отвлечься от всего, забыться хотя бы на несколько часов. Она прекрасно понимала это состояние, ибо, когда Даниэль отверг ее, она пережила то же самое. Тогда рядом с ней был Хит, и он помог ей. Это благодаря его силе она выстояла. А хватит ли сил у нее, чтобы поддержать сейчас Хита?
– Син, я больше не могу.
– Не говори так, все будет хорошо.
– Ты даже представить себе не можешь, насколько это было тяжело…
– Нет, я могу себе это представить. – Люси положила прохладные пальцы на затылок Хита.
– Нет… Я вернулся и я видел… Все они были там… И Рейн… Рейн тоже была с ними. Клэй лежал раненый, у него был перебит позвоночник. Они нуждались во мне, в моей помощи, в моей заботе. Я бы никогда не прикоснулся к ней…
– Хит, – спросила Люси, от ее дыхания шевелились золотистые волосы на голове мужа, так низко она склонилась над ним. – Кто эта Рейн? О ком ты говоришь?
В ответ Хит схватил ее маленькую ручку и приложил к своему виску, там, где белел шрам.
Насупившись, Люси размышляла о том, что было между ее мужем и какой-то Рейн. «Кто она, эта Рейн? Что ее связывало с Хитом? Любовь? Ненависть?» Люси не могла примириться с фактом, что когда-то у ее мужа была сильная привязанность к другой женщине, может быть, любовь. И этой женщине он отдавал все то, чего недодает теперь своей жене. «Значит, у него была возлюбленная, и звали ее Рейн!» Люси и не подозревала до сих пор, какой разрушительной силой обладает ревность.