Приди ко мне, любовь
Шрифт:
– Негодяй, ты не имеешь права делать это…
– На это негодяй имеет полное право…
Одно мощное усилие – и затрещала туго натянутая шнуровка корсета, срываясь с крючков. Края корсета тут же разошлись, не принеся облегчения хозяйке, но при этом обнажив спину. «Негодяй» даже не удосуживался расстегивать нижнее белье, он просто срывал его и раскидывал по всей комнате. «Жертва» пыталась бороться, что-то кричала, но по сравнению с энергией безудержного натиска ее сопротивление было ничтожным, вопли протеста глохли в перине. Когда на Люси не осталось ни одной целой нижней юбки, ни панталон, над кроватью, более напоминавшей поле брани, раздался торжествующий
– Ты моя жена! И с этого дня впредь ты никогда даже виду не подашь, что хочешь оставить меня!
– Прекрати, отпусти меня! – Люси все еще надеялась вырваться, но теплые ладони начали мягко поглаживать ее поясницу, опускаясь ниже и ниже, и вот они уже круговыми движениями ласкают бедра и ягодицы. Правая рука, изогнувшись, скользит под ее тело и кончиками пальцев, едва касаясь, ищет потайные места, где кожа наиболее нежна и чувствительна, – пограничье лона. Одно прикосновение – и Люси закусывает нижнюю губу, чтобы стоном не выдать, как дрожь желания словно электрический разряд пронзает каждую клеточку плоти и всюду находит отклик. Его рука нежно и настойчиво продолжает исследование входа в Эдем, и вожделенный стон непроизвольно срывается с ее губ; Люси закрывает глаза и мокрым от выступившего пота лбом утыкается в простыню.
– Не важно, что ты сейчас думаешь обо мне, – шепчет Хит, а его левая рука проскальзывает между ее ног, раздвигая их, – ибо ты сама еще не до конца осознала, что для тебя значит это, что ты отдашь за это. Вот что важно, Люси, вот это и есть та самая правда, не так ли?
В ответ она пытается произнести нечто членораздельное, но вместе с глубоким вздохом наружу вырывается лишь стон сладкого изнеможения. С завидным мастерством Хит изучает ее тело: он вплотную прижимается к ней, его пальцы проникают внутрь Люси, а губы нежно щекочут затылок теплым дыханием. Хит покусывает ей кожу на шее, ушах, лопатках, и Люси лежит, обессиленная обрушившимся на нее потоком возбуждения.
Когда все тело Люси охватила мелкая дрожь, Хит встал с кровати, скинул на пол пиджак и рубашку, но оставил брюки. Она увидела его мощный, обнаженный, бронзового цвета торс… В ту же секунду, перевернувшись, Люси с размаху влепила ему пощечину, но тут же ее рука была перехвачена прямо на лету и вместе с другой заведена за голову. Мятежница оказалась в очень невыгодном положении: смятый турнюр под ягодицами приподнимал ее на несколько дюймов над кроватью. Две или три секунды она еще яростно, словно дикий зверь в клетке, металась по кровати, пока ее глаза не пересеклись с ироничным взглядом мужа, Люси затихла. Успокоив бунтарку, Хит деланно неторопливым жестом расстегнул брюки. Дальнейшее сопротивление было лишено всякого смысла.
– Никогда бы не подумала, что можно соблазнить женщину, которая не хочет тебя… – В ее голосе звучало неподдельное отвращение.
– Ты хочешь меня! – Горн протрубил сигнал атаки. Стремительно и властно Хит ринулся на штурм. Сладостная энергия мужского начала, пронзившая лоно Люси, изогнула ее тело; тихо вскрикнув, она зачарованно прильнула к своему захватчику. Наслаждение пульсировало в каждой клеточке организма, и ей чудилось, что с каждым движением он все глубже и глубже проникает в нее. Но вдруг Хит оставил Люси, содрогающуюся в пылу возбуждения. Через миг вновь склонившись над ней, он жадно приник ртом к твердому бугорку соска ее груди. Когда же Люси, полуобезумевшая от ненасытного желания, возмущенно и умоляюще выдохнула его имя, он столь же бурно начал ласкать языком и покусывать зубами другую грудь.
– Ты моя жена, – повторил Хит, коленями раздвигая
«Черт тебя подери, Хит Рэйн, буду!» У Люси не было выбора: она хотела Хита и готова была пообещать все, отдать все, сделать все что угодно, только бы он продолжал прерванное таинство.
– Я твоя жена, – покорно прошептала она в ответ, а когда снова ощутила его плоть внутри себя, волна сладострастного наслаждения дюйм за дюймом захватила ее тело, разливаясь шире и шире… Но и на этот раз хитроумный южанин, доведя жену почти до полного исступления, прервал мистерию чуть раньше заветного мгновения.
– Ты поедешь со мной, – настаивал Хит. Люси молчала, только ее тело искало его плоть.
– Еще, Хит, ну пожалуйста, – стонала она, изнемогая в ожидании.
– Ты поедешь со мной?
– Да, – выдохнула наконец Люси, – да, я поеду с тобой.
– И между нами более не будет лжи и обмана?
– Да, не будет…
– Тогда скажи мне правду о прошлой ночи. – Хит медленно повел бедрами, чтобы Люси почувствовала своим лоном давление его жаркой плоти. – Итак…
– Я хотела тебя, – прошептала она.
– Так же, как сейчас?
– Да.
Он отпустил ее руки и откинулся назад с совершенно безразличным видом. Сбитая с толку, Люси увидела его отрешенный взгляд и поняла вдруг, что продолжения не будет и Хит намеревается покинуть ее в отместку за то, что она наговорила ему во время ссоры – о язык, враг мой! Он отвергает ее в момент, когда она уже на заветной грани наслаждения. Нет!
– Нет, Хит, не оставляй меня…
– Да, Люси, сейчас, когда мы все уладили, тебе лучше отдохнуть, так что постарайся уснуть. Предстоящая неделя будет полна хлопот и для тебя тоже. Спокойной ночи, милочка. – Хит бодро поднялся с постели и деловито направился к выходу. Действительно, он отвергал ее в самый интимный миг… Люси провожала его потемневшими глазами, щеки пылали лихорадочным огнем; внутри словно что-то оборвалось.
– Не делай этого! – Звуки пересохших губ с трудом укладывались в членораздельную речь. – Хит, не оставляй меня. Пожалуйста. – Но, видя, с какой прохладцей он окинул ее бесстрастным взором, она, спасаясь от нахлынувшего чувства унижения, зарылась с головой в подушках.
Едва сдерживая себя, Хит стоял у двери, наклонив набок голову. Он также был немало озадачен и, честно говоря, не знал, что ему следует предпринять в ситуации, которую сам и создал. Его возмущенное "я" вопило: «Хит Рэйн, ты должен как следует проучить эту маленькую, несносную чертовку-янки», – но в душе пылали раскаленные уголья вожделения, и мимолетного взгляда, брошенного на постель с распластанной на ней фигуркой жены, было достаточно, чтобы огонь страсти растопил ледяную рассудочность. Проклиная сквозь зубы себя и весь белый свет, Хит быстро стянул брюки. Люси ощутила, как прогнулась перина под тяжестью его тела; затем сильные руки аккуратно перевернули ее, дрожащую, на спину и заключили в страстные объятия.
– Прости меня, Син, – шептал он, с покаянной нежностью прижимая ее к своей груди, – прости меня. – Однако слова раскаяния были излишними – зов тела бушевал не только в нем одном. Едва Хит успел подумать, как бы по-нежнее раздвинуть сомкнутые бедра Люси, как они сами распахнулись перед его чреслами в жадном стремлении обнять их. На этот раз Люси даже не старалась сдерживать стоны. Не сдерживал себя и Хит: медленными и размеренными движениями он наполнял свою любимую наслаждением, это искусство было хорошо знакомо ему.