Причуды судьбы

Александрова Кира

Странно, но кольцо никто не замечал. Остаток ночи я пролежала без сна, придумывая правдоподобное объяснение мужскому украшению на моём пальце, сочинила что-то о тайном поклоннике, и прекрасно понимала, что никто не поверит. Но на следующий день ни родители за завтраком, ни Элис на прогулке ничего не спросили про кольцо. Я немного успокоилась. После этой странной встречи и подарка больше не приходила в то место — как-то не очень хотелось, да и побаивалась, если честно. Дни шли, заполненные визитами, прогулками, посещениями оперы, балов, новыми знакомствами. Воспоминания о Деймоне постепенно подёрнулись дымкой, я почти не думала о наших встречах, что было к лучшему. Правда, для меня так и оставалось непонятным, что делать с картами. Пока я тренировалась на Элис, благо, с тем

количеством поклонников, окружавших её, вопросы у подруги не иссякали. Как сделать так, чтобы ко мне обращалась не только Элис, я понятия не имела. О том, чтобы заниматься гаданием в открытую, не могло быть и речи, родители не пережили бы такого. А мне очень хотелось, бывало, что вечерами ладони просто жгло от желания взять колоду и разложить карты. Приходилось медленно перебирать картинки, гладить шероховатую поверхность, ощущать тепло, исходящее от них. Помогало, но ненадолго. Возможно, Учитель подсказал бы, как выйти из положения, но я упорно не желала приходить в странное место. Подаренное кольцо оставалось на пальце, и его по-прежнему никто кроме меня не видел. Размеренная жизнь нарушилась совершенно случайно, как это и бывает, и события начали происходить с головокружительной быстротой.

— Дорогая, нас пригласили на маскарад в конце недели, — сообщила мама за завтраком. — Подумай, какое платье ты хочешь. После ланча мы поедем к портнихе вместе с Мэнхемами.

— Ой, здорово! — совершенно искренне обрадовалась я.

Маскарад это замечательно, можно немного отойти от строгого соблюдения этикета и вести себя не как чопорная молодая леди, сдерживая эмоции. Иногда меня так раздражали многочисленные правила поведения в обществе, что я жалела о своём высоком происхождении. Вскоре прибежала Элис, обсудить идеи по поводу платья для маскарада.

— Знаешь, я видела совершенно потрясающий наряд, — она мечтательно прикрыла глаза. — Золотистого цвета, из органзы и шёлка, всё, украшенное маленькими цветочками, — подруга посмотрела на меня. — Я могу быть Весной, Лори, правда? К нему очень пойдёт маска из золотой парчи, я такую видела у галантерейщика на Оксфорд-стрит, — она радостно улыбнулась.

— Элис, если я правильно помню, твоя мама сказала, что там слишком глубокое декольте для незамужней молодой леди, — напомнила я размечтавшейся подруге.

— Ой, ладно, там же маскарад, никто никого не узнает, — фыркнула она. — Я уговорю маму, она согласится. Кстати, а ты решила, какое платье наденешь?

— Дорогая моя, если хочешь быть Весной, то золотистое платье на мой взгляд не слишком подходит, — заметила я. — Вот зелёное будет лучше всего.

Элис сморщила носик.

— Милочка, зелёный меня бледнит, — подруга обладала копной пышных вьющихся волос пшеничного цвета и яркими голубыми глазами, и в общем-то была права. — А вот золотистый будет в самый раз. Так что насчёт тебя?

— Я ещё не думала, — призналась я. — Мама только за завтраком сказала.

— Давай подумаем вместе, — Элис вскочила и прошлась по комнате. — Надо сделать так, чтобы нас никто не узнал, тогда можно будет как следует повеселиться, — она лукаво улыбнулась, в васильковых глазах заплясали черти.

— Повеселиться, говоришь? — задумчиво отозвалась я, и мой взгляд невольно упал на туалетный столик — в одном из многочисленных ящичков хранилась колода. В голове вдруг родилась мысль, настолько сумасшедшая, что её можно попробовать осуществить. — Ты права, подруга, мы должны как следует повеселиться, — на моём лице появилась ответная улыбка.

— Ну? — Элис живо повернулась ко мне.

— Я буду цыганкой, — с триумфом заявила я, и удивление Элис доставило удовольствие.

— О, — только и ответила она.

Мама тоже удивилась, когда мы приехали к портнихе, и я изъявила желание сшить костюм цыганки.

— Зато я буду выделяться, — заявила я. — Там наверняка будет полно всяких фей, нимф, дам червей и прочего, а цыганок скорее всего не будет. Вот увидишь.

Я выбрала бархат глубокого зелёного цвета — на юбку, чёрный корсаж со шнуровкой спереди, и совершенно очаровательную белую кружевную блузку. Дальше,

у галантерейщика, я нашла потрясающий яркий цветастый платок с длинными кистями, а вместо маски мне пришло в голову использовать вуаль. Отрез чёрного с золотом кружева как нельзя лучше подходил для этого. Завершал наряд длинный плащ с капюшоном. Элис, представив всё это на мне, пришла в восторг. Из украшений я согласилась только на нитку жемчуга. Мама предлагала изумрудную подвеску, но я категорически воспротивилась: какие у цыганки изумруды? В примерках и хлопотах неделя пролетела быстро, и настал наконец долгожданный день маскарада. С некоторым трепетом я надела костюм, чувствуя непривычное волнение. Это не первый мой маскарад, и ничего особенного вроде не должно случиться, но сердце всё равно забилось вдруг сильнее, когда я посмотрела на отражение. Из зеркала на меня глянула таинственная дама с роскошными рыжими кудрями, с вуалью, прикрывавшей нижнюю часть лица, и зелёными глазами, ярко блестевшими от волнения. Блузка чуть сползла с одного плеча, и я выглядела старше своих лет — что меня полностью устраивало. Платок повязала на талию, подвесила к поясу бархатный мешочек с колодой, и надела плащ с капюшоном. Теперь я готова.

Внизу уже ждали Мэнхемы, и Элис просто сияла от счастья — ей всё-таки удалось уговорить мать купить золотистое платье, с одним условием: декольте ушили, и платье теперь выглядело не так вызывающе. Мы разместились в экипажах и наконец поехали. Всю дорогу меня не покидало странное ощущение, что этот маскарад многое изменит в моей жизни. Я дотронулась до мешочка, и показалось, что даже через ткань перчатки чувствую тепло карт. Первый раз я их вынесла из дома, взяла куда-то с собой. Я безумно боялась, что кто-нибудь спросит, что это такое у меня, в мешочке, но никто словно не замечал колоды, как и кольца. Странно всё… Наш экипаж остановился у особняка леди Малсбери, устроившей приём, и тревожные мысли отступили. Весёлая суматоха маскарада захватила, Элис, заливаясь счастливым смехом, потянула в толпу гостей, и я сразу потеряла из виду родителей. Впрочем, нас это особо не огорчило. Гости блистали драгоценностями и роскошными нарядами, костюмы были самые разнообразные, но я оказалась права — кроме меня я пока ещё не заметила ни одной цыганки. Мой простой наряд резко отличался от остальных, и я то и дело ловила на себе любопытствующие взгляды.

— Дорогая, ты произвела впечатление, — шепнула мне весело Элис.

— Скорее, не я, а мой наряд, — я лукаво глянула на подругу. — Наверняка все гадают, настоящая ли я цыганка, или одна из гостей.

Она хмыкнула.

— Ты ведь именно этого добивалась, да? Возможности воспользоваться картами и при этом оставить всё в тайне? — догадалась она.

Я рассмеялась.

— Ты всегда была умницей, Элис. Вот увидишь, кто-нибудь вскоре наберётся смелости и напрямую спросит.

Она только хмыкнула. Собираясь доказать свою правоту, я решительно направилась к выходу из залы — в менее людных гостиных больше шансов, чем в шумной бальной зале, но не успела выйти. Музыканты заиграли кадриль, и кто-то коснулся моей руки.

— Потанцуем, цыганочка?

От негромкого, бархатистого голоса я вздрогнула и обернулась: через прорези чёрной бархатной маски на меня пристально смотрели тёмно-карие глаза, на полных губах играла весёлая усмешка, а тёмные, слегка вьющиеся волосы повязывал платок. Можно, конечно, отказаться, я вообще не слишком любила танцевать, но кадриль мне нравилась, и потом… что-то было в незнакомце, будоражившее чувства. Я склонила голову, чуть присев.

— Только если один раз, господин пират, — ответила я — незнакомец выбрал именно костюм пирата.

— И куда же вы торопитесь? — он взял меня за руку, и я почувствовала словно множество иголочек, уколовших середину ладони. Испугаться или задуматься не успела, незнакомец уже обнял меня, ведя в танце.

— По делам, — коротко ответила я, стараясь не смотреть ему в лицо, хотя именно этого больше всего хотелось, заглянуть в его глаза.

— Какие могут быть дела на маскараде, кроме как веселиться и танцевать? — он развернул меня, и так получилось, что наши взгляды всё-таки встретились.