Причуды любви
Шрифт:
Мерри громко выругалась, глядя в звездное небо, и скрестила руки на груди. Она хотела лорда Ратерфорда всем своим изболевшимся, рано повзрослевшим двадцатитрехлетним сердцем. Ее изголодавшееся тело пульсировало и горело при одной мысли о нем, а мятежный дух требовал ответа, почему она не может его получить. Какая непристойность! По крайней мере так должно было казаться всем, кроме Мерри Трелони, которая, вероятно, совершенно забыла обо всем, что называлось приличиями и хорошим тоном.
Подняв маленький круглый голыш, она запустила им в темную воду. Здравый смысл подсказывал, что продолжать знакомство с лордом Ратерфордом опасно.
Но какая особая опасность в том, чтобы немного развлечься? В конце концов это недолго продлится. Как бы он ни расписывал лондонскую скуку, довольно скоро обнаружит, что по сравнению с унылым захолустным существованием столица — просто водоворот светских удовольствий. Тоска, вызванная преждевременной отставкой, рано или поздно пройдет, и он снова увидит вещи в истинном свете. Ну а пока, если она поведет себя по-умному и не станет терять головы, легкий флирт совсем не повредит. Тем более что он тоже не против! Только флирт, не больше, и при этом стоит вести себя осмотрительнее, размышляла Мерри, снова поднимаясь в гору. Нескрываемый интерес лорда Ратерфорда к Робу в глазах соседей послужит веским предлогом для его частых посещений. На людях она станет продолжать разыгрывать роль безутешной вдовы.
Эти блистательные замыслы немного потускнели на следующее утро, когда Мередит удостоилась визита леди Баррет, мисс Элизабет Энсби, ее матушки и леди Коллир.
— Мередит, дорогая! — воскликнула леди Баррет, сжимая руки хозяйки, — Бедняжка моя! Какое ужасное происшествие! Должно быть, вы со стыда сгорали, когда пришлось войти в его дом одной, без компаньонки!
К великому облегчению Мередит, леди Баррет немедленно отпустила его руки, чтобы драматически воздеть к небу свои.
— Неужели вы не могли послать туда Хьюго? — осведомилась мисс Энсби. — Мама была потрясена до глубины души, когда все услышала, и я опасалась, что у нее начнется приступ, и уже хотела послать за доктором Хиггинсом, но, к счастью, немного жженого оленьего рога в воде…
— Пожалуйста, дайте мне сказать, — заклинала Мередит. — Вы можете посчитать меня безнадежной дурочкой, но боюсь, что не совсем понимаю, чем вы так встревожены. Не хотите ли освежиться лимонадом после утомительной поездки? На улице так жарко!
— Мередит, но вы должны знать, в чем дело! Речь идет о визите, который вы нанесли вчера лорду Ратерфорду, — пояснила Пейшенс. — Незамужняя леди одна в доме холостяка? О чем вы только думали, дорогая? Итак, вороны слетелись на пир!
— Вряд ли можно утверждать, что я была одна, — покачала она головой, дергая шнур сонетки. — Там были Роб и Хьюго. Роб упал с крыши и повредил руку.
— О да, мы и об этом слышали, — вставила чрезмерно чувствительная миссис Энсби, обмахиваясь платочком. — И мы все придерживаемся того мнения, что с этим ребенком необходимо что-то делать.
— Сикомб, не принесете лимонаду нашим гостьям? — попросила Мерри слугу, радуясь минутной передышке, позволившей ей взять себя в руки. — Вы слишком добры, — прошептала она, заломив руки. — Конечно, мне было очень неловко, но его светлость
— И проводил вас домой, — подхватила леди Коллир, обладавшая невероятным корнуольским выговором. — Вряд ли в этом была необходимость, если с вами были братья.
— Верно, но лорд Ратерфорд сжалился над Робом. Тот так страдал, а его светлость обладает даром утешать и успокаивать.
— Мередит, умоляю, не расстраивайтесь, — кудахтала Пейшенс, гладя Мерри по руке. — Вполне понятно, что вы в тревоге за брата забыли о правилах приличия, и если с вами действительно был Хьюго, значит, все не так ужасно. Но, дорогая, подумайте, так ли уж мудро поощрять визиты лорда Ратерфорда в ваш дом? Насколько мне известно, он был здесь два дня назад, и вчера утром вас видели в дружеской беседе с ним у ворот Мэллори-Хауса.
— О Боже, — воскликнула Мередит, задыхаясь, — я просто не думала, что поступаю дурно, и… и… Сикомб, благодарю вас.
Она улыбнулась дворецкому, ставившему на стол поднос. Тот с самым бесстрастным видом разлил по бокалам лимонад и предложил гостям, прежде чем почтительно встать у двери с видом верного слуги, готового служить дамам. Ему было яснее ясного, что происходит в гостиной. Леди Мерри подверглась атаке этих драных кошек, и если бы он мог, вышвырнул бы всех за дверь. Ничего, он еще придумает, как от них избавиться!
Мередит, разгадав его намерения и поняв, что дворецкий решился на крайние меры, тихо сказала:
— Благодарю, Сикомб. Я позвоню, если понадобитесь.
— Как пожелаете, миледи, — пробурчал дворецкий и со сдержанным поклоном удалился.
Мерри приготовилась вынести оскорбленные вздохи и укоризненные взгляды своего достойного защитника после ухода гостей.
— Вы, разумеется, не хотите, чтобы я оскорбила лорда Ратерфорда, — с невинным видом заметила она. — Он был так добр уделять внимание мальчикам. Хьюго нуждается в мужской руке. Вы ведь знаете, что он собирается принять духовный сан. Это такой серьезный шаг, и он наверняка не послушается советов сестры, пусть и старшей. А Тео и Роб смотрят снизу вверх на лорда Ратерфорда и ловят каждое его слово. Он обещал взять их под свое крылышко.
Бессовестная ложь, но ей совершенно все равно! Пусть глотают!
— Сама я едва знакома с лордом Ратерфордом, но узнала от Роба, что он воевал на полуострове под началом самого герцога Веллингтона, пока из-за раны в плече не был принужден выйти в отставку и теперь нуждается в каком-нибудь благородном занятии. — Она улыбнулась с трогательной беспомощностью. — Его светлость, кажется, воспылал интересом к моим братьям, за что я могу быть только благодарна ему.
— Но сэр Алджернон с радостью поможет вам, — сурово заметила Пейшенс. — Вспомните, сколько раз он предлагал вам свои советы.
— И я крайне ему за это признательна, — поспешно заверила Мерри. — Но вы же знаете, как трудно бывает справиться с мальчиками. Они не всегда слушают того, кто готов поделиться с ними своим опытом.
Более язвительного намека она не могла себе позволить, но, к счастью, дамы ничего не заметили. Дверь гостиной с шумом распахнулась.
— Лорд Ратерфорд, миледи, — объявил Сикомб, отступая, чтобы дать дорогу предмету столь оживленного обсуждения.
В гостиной немедленно воцарилось молчание. На лице Мерри промелькнуло смущенное, растерянно-виноватое выражение, прежде чем руки затрепетали, как крылья вспугнутой птички, а глаза потухли.