Шрифт:
Глава 1
— Небо вот-вот прояснится.
Приземистый коротышка француз с тревогой всмотрелся в черный бархатный полог, на краю которого возникла предательская серая кайма, с каждой минутой становившаяся все шире.
— Верно, зато луна сегодня на исходе, — пожал плечами его стройный собеседник. — Увы, не в нашей воле всегда торжествовать над стихией, друг мой.
— Что ж, тем прискорбнее, — пробормотал Жак, хмуро следя за бурной деятельностью, развернувшейся на берегу маленькой бухточки, где рыбачья лодка без опознавательных огней мирно покачивалась на мелководье.
Темные фигуры двигались быстро, но без
— Нужно убраться отсюда, прежде чем облака развеются, — настаивал на своем Жак, — иначе тебе грозит беда, Мередит.
— И не впервые. Мне не привыкать, — пожала плечами Мередит, поправляя вязаную шапочку, туго облегавшую маленькую изящную головку. — Последнее время береговая охрана становится все назойливее. Донимают нас своими непрерывными обысками. Просто не пойму, по какой причине они так на нас взъелись, — шутливо пожаловалась она и засмеялась низким мелодичным смехом.
Француз понимающе улыбнулся в ответ.
— Готов поклясться, что трудности лишь добавляют остроты твоему существованию, не говоря уже об удовольствии.
— Тебе в уме не откажешь, Жак.
— Да, никогда не был дураком и, заметь, в жизни не рисковал без нужды.
Он направился к лодке, с трудом вытаскивая ноги из мокрого песка. Его спутница семенила рядом, не отставая ни на шаг.
— Похоже, на сегодня мы закончили, — заметил француз, одобрительно оглядывая аккуратные горки поклажи на берегу. Рядом застыла небольшая группа людей. Остальные сгрудились около суденышка. — Ну, нам пора. Увидимся в следующем месяце.
— Думаю, неплохо бы сменить место нашего сигнала, — предложила Мередит, — Если все пойдет как надо, мы станем зажигать фонарь на Девилз-Пойнт в новолуние четыре ночи подряд. Договорились?
— Разумеется. А пока храни тебя Бог.
— И тебя, Жак.
Компаньоны обменялись крепкими рукопожатиями, и Мередит, не тратя времени на долгие прощания и не оглядываясь, зашагала к своим людям. Корнуольцьг уже занялись нелегким и опасным трудом: грузили на своих выносливых пони бочонки с бренди, тюки шелков и кружев, тщательно завернутые кипы листового табака, которых с таким нетерпением ждали покупатели в окрестных деревнях и городишках графства. К сожалению, товары нельзя было развезти заказчикам немедленно, и на ночь контрабанду перенесут в безопасное место — сухую, прохладную пещеру под скалой в двух милях к западу отсюда;
Процессия медленно двинулась по узкой извилистой горной тропе. Мередит в последний раз оглянулась на темные воды Атлантического океана. Французская шхуна приближалась к линии прибоя, с грохотом разбивавшегося о скрытый под водой риф у входа в пещеру. Только искусный и опытный моряк мог провести судно через этот проход в полосе острых камней. Жак по праву считал себя старым морским волком, и постороннему наблюдателю ни к чему было медлить на берегу, чтобы дождаться ухода шхуны.
Не успели контрабандисты добраться до вершины скалы, как облака разошлись и на какое-то опасное мгновение в разрыве показалась луна, озарив бледным серебристым светом безмолвную компанию одетых в черное людей.
— Мы словно бабочки на острие булавки, — проворчал чей-то грубый голос.
— Если кто-то собирается пригвоздить нас сегодня, Барт, поверь, его ждет сюрприз, — откликнулась Мередит с язвительным смехом, вселившим уверенность в мужчин.
Облака снова сомкнулись, заслоняя предательское светило, и процессия двинулась дальше.
Сарацин в сотый раз споткнулся, попав ногой в сотую по счету рытвину, и лорд Ратерфорд дал волю гневу, огласив окрестности замысловатым ругательством, в сотый раз решив, что Корнуолл — место, подходящее исключительно для корнуольцев. Вот уж много часов он скакал по грязным, отвратительно неровным дорогам, прорезавшим недружелюбную местность. Сумерки сменились непроглядным мраком, а конца путешествию не предвиделось. Он был один, что вполне его устраивало: в последнее время лорд предпочитал одиночество. Лошадь его слуги Уолтера захромала часа два назад, и лорд, мельком взглянув на единственный постоялый двор в ближайшей деревушке, картинно передернулся и решил, что большая дорога будет куда предпочтительнее такого, с позволения сказать, ночлега. Правда, теперь он сожалел о неразумном порыве. Уж лучше грязные простыни и кишащий блохами матрац, чем эта безбрежная пустыня.
Дорогу, как ему казалось, разъяснили достаточно ясно, если он правильно разобрал этот невыносимый корнуольский акцент, имевший весьма отдаленное сходство с человеческой речью.
— Держитесь прибрежного тракта, — наставлял странный тип, утверждавший, что он трактирщик, — через десять миль, у Хакетс-Кросс, завидите виселицу с мертвецом, свернете влево, там и до Ландрета рукой подать.
Он проехал куда больше десяти миль, но так и не увидел ничего, отдаленно напоминавшего виселицу с висельником или без, а темная корнуольская ночь окутала синим покрывалом всадника и коня. Единственным звуком, будившим тишину, был неумолчный рев прибоя.
И все продолжалось без конца, пока звон стали о сталь не развеял досаду, в мгновение ока не разжег кровь бывалого вояки и не заставил жеребца, такого же воина, как и хозяин, пронзительно заржать.
— Легче, Сарацин, легче, — тихо скомандовал лорд, но приказ запоздал: благородное животное, прошедшее школу янычаров, уже смолкло и, подрагивая боками от нетерпения, готовилось к битве. Бархатные ноздри вороного раздувались, ловя запахи пороха и крови — верные спутники битвы.
Послышались гневные голоса, потом гром мушкетного выстрела. Лорд Ратерфорд отвел коня в придорожные кусты, спешился и прокрался к повороту, за которым увидел прелюбопытнейшую картину.
Скорчившись за зарослями утесника, он с удивлением понял, что на дороге разыгралось настоящее сражение. В темноте различимы были только неясные силуэты, катавшиеся по земле или схватившиеся не на жизнь, а на смерть. Со всех сторон раздавались противоречивые приказания. Одна фигура особенно привлекла его внимание. Гибкий, ловкий, и судя по быстрым, точным движениям, молодой человек, похоже, оказывался одновременно в нескольких местах: короткая шпага посверкивала, рубя воздух, и противник был вынужден отступить.
Наконец лорду Ратерфорду удалось разобрать диспозицию боя. Одна группа сражавшихся была в мундирах береговой охраны, остальные почти сливались с окружающим мраком. Лорд заметил, что контрабандисты один за другим исчезали, растворяясь во мгле, будто следуя заранее разработанному плану. Охранники спотыкались о шпаги и подставленные ноги врагов, охотясь в основном за легкой танцующей тенью юноши, а двое контрабандистов, настоящих гигантов с саженными плечами, удерживали их на расстоянии серией хорошо обдуманных маневров. Шум и вопли перекрывал низкий мелодичный смех, побуждая охранников к новым бесплодным попыткам, пока, казалось бы, уже пойманная добыча ускользала из их б рук.