Причина успеха
Шрифт:
– Да. Это был настоящий бунт. Мы кричали в лицо правительству тори: “Эй, ублюдки, мы этого не потерпим!”
– О, да, когда-то это было модно, – Коринна пыталась скрыть зевок. – Но момент уже прошел. Сейчас каждая дешевая моделька несется на край света и фотографируется с исхудавшими африканскими детьми. Чудовищно! Вы понимаете, что это худшее проявление культурного империализма? Вроде как мы, знаменитости, спешим на помощь маленьким обезьянкам. Да ла-а-адно, бред собачий для успокоения больной совести. Все были в шоке.
– Да, ты права, точно, – согласился Раджив. – Я полностью поддерживаю Коринну. Я в этом участвовать не буду.
– Значит,
– Так. Это стоит учесть, – сказал Оливер. – Пропустите меня, я должен помочь, я знаменитость, бла-бла-бла. Вы правы, это безответственно. – Он выглядел так, будто у него груз с плеч свалился. Я пришла в ужас. Мы уже почти всё сделали, неужели теперь все откажутся?
– Полное дерьмо. Мы вводим в заблуждение тысячи людей, – сказал Раджив.
– Вот именно, – Коринна была очень довольна собой. – Почему задерживается поставка? Чья это вина? Вот что мы должны узнать, вместо того чтобы вытягивать гроши у пенсионеров.
– Именно. Грабить бедняков и выгораживать этих ублюдков, – заявил Дэйв Руффорд.
– Точно, – согласилась Коринна. – Да просто вам пудрят мозги.
– Вы с ума сошли! – Барри Райс поднялся и ударил кулаком по столу. – Вы что, окончательно тронулись? – Он стоял как недвижная глыба, яростно сверкая глазами и приподняв одну бровь. – Безумцы! Тысячи людей, – он простер вперед руку и посмотрел прямо перед собой, – тысячи людей в самом сердце Африки погибают от голода. Они молят нас о помощи, – его голос опустился до шепота, – и мы говорим “нет”. Вы бы сказали “нет”, стоя у постели умирающего ребенка, который протягивает к вам свои ручонки и просит накормить его? – Он выдержал паузу и взглянул в лицо каждого из присутствующих. – Так давайте же, говорите “нет”, будьте вы прокляты, – проревел он.
– Я же говорила, – пролепетала Кейт Форчун. – Самое главное – дети...
– Да ла-а-адно, вам пудрят мозги, – прошипела Коринна. – Это злостная пропаганда неоколониализма...
Динсдейл вскочил.
– Барри, старый болван, впервые за пятьдесят лет слышу, чтобы ты говорил дело, – прогремел он. – Мы должны сделать всё возможное, дорогие мои, о чем вы только думаете? Мы должны помочь! Вперрррред!
– Да, Динсдейл, ты прав, черт возьми. Что тут прохлаждаться, когда бедняги мрут с голоду, – сказал Дэйв Руффорд.
– Да.
– Точно.
– Я с вами, – произнес Джулиан. – Готов внести свой вклад. О, проклятье! – У него опять зазвонил телефон.
После выступления Барри и Динсдейла все пошло как по маслу. Амбиции заводили Оливера всё дальше и дальше. Он уже предлагал организовать спутниковую трансляцию из лагеря. Я была поражена. Похоже, даже Коринна изменила свое мнение.
Тут Кейт Форчун резко поднялась на ноги.
– Хочу сказать, что с огромным удовольствием поехала бы в Намбулу.
Барри хлопнулся головой об стол.
– Кто из нас поедет, решим позже, – сказал Оливер. – Вернемся к основной программе. Несколько человек могут выступить с речью, произнести небольшие монологи, но нам нужно что-то объединяющее, какое-то театральное представление.
– Шекспир, – произнес Барри. – Это должен быть бард.
– Может, этюд по мотивам шекспировских пьес? – предложил Джулиан. – Комическая сценка.
– Оригинально, – ответил Оливер. – Может, сокращенная версия? Пятнадцатиминутный “Гамлет”. Возьмем пьесу за основу и потом придумаем всё
– Я могу быть Офелией, – обрадовалась Вики.
– Я тоже, – сказала Кейт.
– Ты, скорее, сойдешь за Гертруду, дорогая, – пробормотал кто-то из гостей.
И так продолжалось дальше. Мне было все равно. Главное, что все устроилось, программа состоится. Мне пришло в голову, что, если бы Мухаммед и сотрудники АСК оказались в Клубе Знаменитых, они вели бы себя так же отвратительно. Передвижение беженцев, политические интриги – все это часть одной игры. Жители Кефти хотели избавиться от голода и болезней и жить нормально, как все, улучшить свое положение. В глубине души и они были тщеславны, и, будь у них возможность, они бы так же рисовались и потакали своим слабостям, как те, кто был сейчас в этой комнате.
– Итак, – Оливер закрыл свой большой матовый черный ежедневник и ударил по нему рукой, – всем спасибо. Встречаемся на следующей неделе в то же время, в том же месте. К тому времени мы получим разрешение и наброски сценария.
– Подождите. Кто занимается кастингом? – спросил Лайам Дойл.
– Я, – ответил Оливер. – Большое спасибо, собрание закончено.
Оливер под столом сжал мое колено. Я взяла его руку и положила обратно на стол.
Он немедленно откашлялся и раздраженно произнес:
– Кстати, особенно не обольщайтесь: возможно, Вернон Бриггс завалит проект. Помните, этот человек уверен, что “Гамлет” – это такие маленькие сигары, а комический этюд – это его теща, банановая кожура и три расистские шутки. Будем держать вас в курсе. Всем большое спасибо.
И зачем только он это сказал? Словно вылил на голову ведро холодной воды. А мы так разгорячились...
Глава 21
Колесики завертелись. Оливер нашел свободный офис четырьмя этажами ниже. Время от времени заглядывали ассистент редактора и маркетолог из команды “Фокуса” и куда-то звонили. Мне поручили вести дела со спонсорами грузового рейса, поддерживать связь с представителями “Содействия” и распечатывать информационные листки для знаменитостей. С каждым днем в офисе появлялось все больше и больше людей из съемочной группы, столы были завалены таблицами, папками и бумажками, но от этого мы не чувствовали себя увереннее. Любопытно – на следующий день после нашего первого большого собрания до Оливера было невозможно дозвониться. Один раз он высунул голову из дверей своего кабинета, но поговорить с ним так и не удалось – он был слишком занят. Оставалось две недели.
Днем, в окружении сотен людей, нагруженная тысячами поручений, я чувствовала себя еще сносно. Но с наступлением темноты меня охватывал ужас. Я думала об оставшихся в лагере, которым сейчас светят те же звезды. После того случая со взрывом в Кефти я возненавидела темноту. Было больно даже вспоминать об этом. Страх и тревога завладевали моим существом, и я еще долго не могла успокоиться. Ночами я лежала без сна и думала о Сафиле. Радиосвязь так и не восстановилась. Может, они пытались послать сообщения, которые сейчас лежат в почтовой сумке на заднем сиденье “лендровера” или в самом низу груды бумаг на столе Малькольма. Тишина не означала, что ничего не происходит. В этих богом забытых местах могли происходить чудовищные вещи, но никому об этом не было известно. До той поры, пока на мир не обрушивалась очередная катастрофа, и все думали, будто все случилось внезапно, за одну ночь.