Причина его одержимости
Шрифт:
Стоит нам устроиться за столиком, как на нем тут же возникает ведерко с шампанским. Улыбчивый официант разливает напиток по бокалам и интересуется, готовы ли мы сделать заказ.
– Я не голодна.
– Тогда пей, – пожимает Кирилл плечами.
– Не хочу шампанское.
– Хочешь. Это твой любимый напиток.
Самое смешное, что он прав. Мне бы расслабиться и кайфовать от того, что мой мужчина такой внимательный, но он опять не поинтересовался моим мнением, и я опять не могу сконцентрироваться ни на чем другом.
О, да господи, Аня, до хрена думаешь. Просто выпей это чертово вино!
Тянусь к бокалу. Кир отвлекается
В надежде, что хоть алкоголь поможет мне расслабиться, первый бокал выпиваю залпом. Да только правы те, кто говорит, что выпивка лишь оттеняет наше настроение и делает эмоции ярче. В моем случае я только сильнее гружусь.
Чувствую себя жутко неуместной. В этом месте, рядом с этим пацаном, которому бы лучше увлечься более молодой, «легкой» девочкой, без заморочек.
– Не хочешь потанцевать? – Кирилл закидывает руку мне на плечо и притягивает к своему боку.
– Нет.
Я отстраняюсь, но он не позволяет. Одной рукой продолжая все так же меня обнимать, второй он подхватывает ракушку и подносит к моим губам, тем самым добавляя ко всем другим моим страхам еще один – а если нас кто-то увидит?
– Кирилл, перестань.
– Не могу. Ешь.
Зажмурившись, всасываю моллюска.
– Доволен?
Крылья носа Кирилла вздрагивают, он хищно оскаливается. Откладывает раковину в сторону и касается пальцами моего оголенного бедра – в положении сидя платье задралось – дай боже.
– О, да. Это было та-а-ак сексуально.
– Кир… Перестань. На нас смотрят.
– Пойдем в туалет. В машину. Куда угодно, можем даже домой поехать! У меня уже член дымится, Аня.
Неудивительно. Я динамлю его с сексом уже неделю. И если раньше он это как-то терпел, то сегодня – вряд ли станет. Кирилл уже сейчас раздвигает мне бедра. И спасает меня только то, что под столом этого не видно.
– Перестань! Я не хочу.
– А мне ты что предлагаешь? Опять на тебя подрочить?
Не считая нужным как-то комментировать резкость Кира, сбрасываю его руку и демонстративно отодвигаюсь подальше.
– Аня, у меня есть потребности. Если их не будешь удовлетворять ты, я буду удовлетворять их с другими.
– Так вперед, Кир. Пожалуйста, сделай мне одолжение!
Боже мой! Боже мой… Что я говорю?! Хочется извиниться. Тут же, сходу. Забрать брошенные на эмоциях слова обратно. Потому что я ими обесцениваю, к чертям, все! Но что-то мешает.
– Хорошо подумала? – сощуривается Кирилл. Ну, давай, Аня! Скажи ему. «Нет. Прости»… Это так просто. – Я готов ждать тебя, сколько придется, но ты должна объяснить мне, какой в этом смысл. Твое ослиное упрямство – не повод.
– Ну, тогда делай то, что считаешь нужным. – Вздергиваю подбородок. Кир еще некоторое время внимательно меня разглядывает в пульсирующем свете стробоскопов. А потом встает и неторопливо уходит. Рев в ушах перекрикивает даже музыку. На горло будто кто-то удавку из колючей проволоки накинул – оно дерет. Я хватаю бутылку и, разливая шампанское ценой в половину моей зарплаты, наполняю бокал. Два жадных глотка не спасают. Я вскакиваю. Зарываюсь руками в
Угомонись уже, Аня. Вот просто угомонись!
Подхватив сумочку, решаю выйти подышать воздухом. На полпути к выходу сворачиваю к туалетам. Толкаю дверь и застываю как вкопанная, не имея никаких сил не смотреть на то, как сопляк стоит, облокотившись задницей на столешницу со встроенными раковинами, а какая-то девка, сидя перед ним на коленях, расстегивает его ширинку.
Я забыла… Я правда забыла, что Кирилл никогда не бросал слов на ветер.
– Ты что-то хотела, Ань? – пацан издевательски приподнимает бровь и, зафиксировав голову дернувшейся было девчонки, тянет вниз язычок молнии. И я вдруг понимаю, что вот он, во всей красе – предел его терпения. Я была готова к чему угодно – к тому, что он ударит меня на эмоциях, оскорбит, или как-то иначе унизит. Но ничего подобного не произошло. Он просто переступил через меня и… все. И я дура, да, но, пожалуй, это самое страшное.
Кир опускает вниз резинку боксеров и выпускает наружу толстый напряженный член. Я зажмуриваюсь. Это конец. Потому что я никогда не попрошу для себя второго шанса. Я тупо не понимаю, как? Ну, вот что я ему скажу? «Прости, Кир, я все осознала. Давай мы с этой девкой поменяемся местами?» Конечно, нет. Ну, конечно. Я этого не сделаю. А он не упустит шанса толкнуть качели сильнее. Даже если в итоге мы разобьемся оба.
Голова опускается под тяжестью увиденного. Я разворачиваюсь и дерганым движением толкаю дверь. Шаг, другой… Ты посмотри, и ведь получается. Со сломанным пополам хребтом идти. По лестнице, к выходу мимо охраны, и дальше через стоянку у клуба куда-нибудь. Куда-нибудь…
Все правильно. Этого следовало ожидать. Я ведь обещала себе не злоупотреблять его чувствами. Но злоупотребила. И Кирилл, конечно же, не упустил возможности меня проучить. Окей. Что теперь уж?
Я иду, и иду, ничего перед собой не видя, не слыша, когда меня будто смерчем сносит.
– Дура! Дура… Какая ты дура. Аня.
На талии сжимаются горячие руки сопляка, затылок обдает теплом его дыхания. Отчего застывшая в венах кровь начинает потихоньку оттаивать. Я всхлипываю, ежусь… Сейчас мне абсолютно плевать, закончили они начатое или нет. Я просто дышу. Снова дышу. И важней этого ничего нет.
– Не плачь. Не могу, когда ты плачешь.
Я противлюсь, но он разворачивает меня к себе и сжимает на щеках пальцы, отчего мои кривящиеся в истерике губы выпячиваются вперед, как у рыбки из древнего мультика.
– Ну что ты? Глупая… Мне никто кроме тебя не нужен.
Кирилл снимает языком мои слезы, слизывает эмоции... Одержимый маньяк, он заражает меня этим вирусом. Я размахиваюсь и со всей дури бью его по щеке. Зрачки сопляка расширяются, являя мне всех живущих в нем демонов сразу. Страшно? Очень. И, наверное, мне надо бежать. А я, напротив, с восторгом пялюсь. И снова заношу руку. Правда, ударить себя во второй раз Кирилл не позволяет. Перехватив меня за запястье, он поворачивает меня волчком и толкает в образуемую деревьями тень. Едва не счесываю лоб об узловатый покореженный временем ствол. Лишь в последний момент умудряюсь извернуться, выставив перед собой ладони.