Причина бессонных ночей
Шрифт:
Лед и пламя.
Я сразу себя почувствовала Красной Шапочкой, которая встретила по дороге к бабушке на лесной тропинке злого и голодного Серого Волка. И сейчас он смотрел на меня так, будто бы совершенно точно раздумывал над тем, с какой стороны начать пир, где главным блюдом буду я.
— Ладно, — подняла я голову выше, — покончим с этим.
— Да, я бы тоже поторопился, — демонстративно глянул на свои наручные часы Тим и криво улыбнулся на один бок, так что сходство с лесным хищником стало еще более выраженным.
Ай,
Можно подумать, я с парнями не целовалась ни разу, которые мне совсем не нравились. Вот, в восьмом классе за мной бегал Пашка Лыков, противный и щербатый мальчишка, который однажды зажал меня в раздевалке и обслюнявил все лицо. А в девятом почти то же самое провернул уже Сережка Артемьев. Он выследил, где я живу, подкараулил меня в темном подъезде и набросился, пытаясь затолкать свой язык мне в рот по самые гланды. Благо, не удалось. Меня тогда чуть не вывернуло наизнанку от омерзения, и рот с мылом я себе все же тщательно вымыла раза на три, но гадкие воспоминания остались навсегда.
Конечно, этот парень не был похож на моих доходяжных одноклассников. Спортивный, мускулистый, поджарый. С коротким, темным «ёжиком» волос на голове он чем-то напоминал бандита из лихих девяностых. Но бесил меня скорее своим неказистым внутренним миром, чем внешней оболочкой.
Так что, уж как-нибудь переживу экзекуцию, а затем залью рот мятным ополаскивателем и навсегда забуду подобный печальный опыт. А если не получится, то сделаю себе лоботомию. Есть подозрения, что такая мера будет ненапрасной.
— Ну, и чего же ты ждешь? — развела я руками.
— Хотел бы спросить у тебя о том же.
— А, — кивнула я, понимая, куда он клонит, — все ясно. Ну, я, в принципе, не удивлена.
И решительно сделала шаг к нему ближе, намереваясь как можно быстрее со всем покончить, отряхнуться и пойти дальше.
— Поцелуем сейчас вообще мало кого удивишь, — пожал он плечами.
— Ну ты же не конкретизировал свои запросы, — улыбнулась я коварно, раздумывая как раз над тем, чтобы чмокнуть этого гада в щеку и ушиться не только из этой комнаты навсегда, но из квартиры в том числе.
И чтобы ноги моей здесь больше никогда не было!
— Про губы ведь речи не шло в твоем желании, — а Тим тут же откинул голову и весело рассмеялся.
— Может, еще в лоб меня жмакнешь?
— Не думаю...
— Или в макушку, м-м?
— Сдалась мне твоя макушка.
— Ну, давай тогда проясним ситуацию, детка. Я ведь четко сказал, что хочу тебя попробовать.
Да, было дело.
Скотина. Сволочь. Подлец. Мерзавец!
— И тебя вовсе не волнует тот факт, что я этого не хочу?
— Нет.
Одно слово. Три буквы. И прямой взгляд в упор, а у меня аж зубы сводит от негодования.
— Давай, — заложил он руки в карманы своих черных джинсов, упираясь спиной в дверь и чуть откидывая голову
— Замолчи! — едва ли не зарычала я, но все же сократила расстояние между нами почти до минимума. И теперь я стояла, едва ли не касаясь подолом своего платья его брючин.
Уф, ну как же это все неприятно!
— Хочешь, чтобы я помог тебе?
— Не сбивай меня, — отмахнулась я от его слов, как от назойливой мухи, — я тут просто пытаюсь представить на твоем месте кого-то более удобоваримого, чем ты.
— И как получается?
— Нет, потому что ты меня все время отвлекаешь! — зарычала я, смерив его уничижительным взглядом.
— Ну, в таком случае не будем понапрасну терять время, — выдал Тим, а я уж было открыла рот, чтобы снова размазать его своим убийственным возражением.
Но тут же испуганно пискнула, а в следующий момент протестующе замычала, потому что парень неожиданно резко сократил ничтожные сантиметры, разделяющие наши рты и, набросился на меня.
Набросился!
Боже. Боже...
Развернулся, приколачивая уже теперь меня спиной к стене, так, что и не дернуться. И лицо мое зажал между своими ладонями, лишая возможности хоть как-то отвернуться. И теперь он меня даже не целовал!
Он меня жрал, черт возьми!
Его губы были на моих губах, а его язык влажно и ритмично толкался внутрь. И сам он весь вжимался в мое тело, прямо в живот, упираясь пряжкой ремня. Или что там у него так зверски топорщилось?
И словно бы било током с каждым прикосновением. Разряд — удар! А затем снова и снова.
Синхронно с языком, который вытворял с моим ртом что-то невообразимое. И это абсолютно точно было насилие. Да! Он покусывал мои губы, тут же зализывал их и снова набрасывался.
Жарко. Жадно. Безумно!
А мне казалось, что еще немного и я просто лишусь чувств. И чтобы не рухнуть к его ногам бесформенной кучкой, мне только и оставалось, что вцепиться в его футболку кулачками и держаться изо всех сил. И не обращать внимания на то, как меня мелко потряхивало в его руках. Как почему-то вскипела кровь в жилах и с каждой его атакой, меня словно бы скручивало сладкой судорогой.
А в голове вдруг что-то щелкнуло.
И пустота...
Лишь по вискам бахала кровь так сильно, что оглушала и глаза сами собой закрылись. Я пропустила тот момент, когда руки Тимофея с моего лица скользнули ниже. Нагло и беспардонно огладили грудь, а затем уверенно спустились на задницу, тут же ощутимо сжимая ее через ткань платья. А дальше задрали подол и по-хозяйски прошлись по внутренней стороне бедра до самой резинки чулок, пока не обожгли легким касанием кружевное нижнее белье.