Причина бессонных ночей
Шрифт:
— Чего? — снова спросила Машка и глаза выпучила на нас, не понимая, что здесь, собственно, происходит. Но Ритка тут же вытащила телефон и нашу переписку ей под нос сунула.
А я в свой мобильный тут же полезла, перечитывая, что там в порыве негодования настрочила как не в себя. Фак! Вот это меня несло — не остановить. Сейчас же буря несколько поутихла и я, глядя на те слова, что выдавал мой воспаленный мозг, скривилась. Меня даже передернуло всю.
Нет, я, конечно, та еще стерва и порой отжигаю на максимум, но рисковать собой и родным отцом ради мести какому-то там Тимофею Исхакову точно не собиралась.
И я, пробежав по этим бредовым умозаключениям, отметила, что написала галочками, а затем просто снесла все, от греха подальше. Вон ведь уже и Машка на меня посмотрела глазами, полными откровенного ужаса.
— Яна, не смей!
— Да сдался мне ваш Исхаков, — фыркнула я. — Хочешь с ним дальше мучиться? Ну так вот тебе мое благословение.
— Обещай мне! — почти закричала Хлебникова.
— Вот те крест! — дурашливо усмехнулась я и отвернулась, снова наполняясь чувством тотального неприятия к этой девчонке. Просто потому, что она считала Тимофея Исхакова своим. С чего вдруг? С какой такой стати? И одно лишь это заставляло все внутри меня наливаться жаром и бурлить, грозясь подорвать все вокруг к чертовой матери!
— Ладно, — всхлипнула Машка и хлопнула себя по бедрам, спрыгивая с подоконника и принимаясь деловито расхаживать перед нами, — а теперь к хорошим новостям. Наши парни с потока готовят всем девочкам сюрприз в честь Восьмого марта.
— Откуда знаешь? — потянула Ритка.
— Подглядела у Тима уведомления на телефоне, когда он думал, что я не вижу. Но не суть. Короче, они там уже все сложились бабками, ну — парни, и выкупили какой-то там крутой загородный комплекс для вечеринки в честь нашего праздника. Приглашения разошлют всем уже завтра. Автобус будет ждать нас после пар, чтобы доставить на место. А утром всех развезут обратно. Вот!
— Круто! — охнула Плаксина.
— Но к чему я это вам все поведала? А к тому, что именно там, на этой базе я и заставлю Тимофея вернуть меня. У него просто не останется шансов.
А я представила себе это жалкое зрелище, где Хлебникова будет, словно надоедливая обезьяна вешаться на Исхакова. Мерзость! Но едва не стошнило меня уже от другой картинки, где сам мой заклятый враг вдруг решается сменить гнев на милость и все же дает Машке зеленый свет. И тогда...
В голове моей что-то щелкнуло и пошел обратный отсчет. Тик-так. Тик-так, Яна...
И тут же сцены в кинотеатре с моим участием поплыли и смазались, а на диване Исхаков принялся раскладывать уже не Яну Золотову, а Машу Хлебникову. Только в этот раз он не остановился лишь на поцелуях и грязных прикосновениях, а пошел дальше. Пока не довел дело до конца...
Я словно шальная сорвалась с места, схватила чистый стакан и наполнила его ледяной водой до краев, а затем жадно его выхлестала, дабы потушить в себе тот фитиль, что уже грозился сдетонировать и разворотить в очередной раз мои внутренности. А еще я мысленно поставила себе галочку, что ни на какую базу отдыха не поеду. Лучше уж удавиться, чем лицезреть влюбленных голубков весь вечер напролет.
К черту их!
— Ян, ты чего, — тронула меня
Меня сейчас вырвет!
— Маш, — посмотрела я на нее с жалостью просто потому, что была уже не в силах ее держать внутри себя, — ты правда думаешь, что парень, который тебя любит, может поступить вот так?
— Как?
— Ну, во-первых, забыть о свидании с тобой.
— А, во-вторых?
Целовать другую девушку и бессовестно лезть ей в трусы! Вот только сказала я совсем иное:
— А, во-вторых, так легко тебя отфутболить.
— Наверное, у него просто что-то случилось..., — прошептала Машка, потирая виски, а я бросила попытки докричаться до абсолютно глухой подруги. И неожиданно мне прям захотелось, чтобы Исхаков ее как следует, образно говоря, об асфальт головой приложил, дабы мозги в ее черепной коробке наконец-то наместо встали. Чтобы нашлось уже уважение к самой себе, гордость, чувство собственного достоинства. А не вот это вот все, где из-за слепой любви она не видит, что рядом с ней моральный урод крутится.
Дура! Так ей и надо!
Отвернулась, но тут же Машка потянула меня за руку.
— Ну-ка, ну-ка, — прищурилась она и всмотрелась в мое лицо, — а что это у нас здесь такое, Яна? Зажигала с кем-то вчера, да, а с нами не делишься?
— Что? — прикоснулась я к губам, переводя взгляд с одной подруги на другую.
— Да, я тоже заметила, что у нее все губы искусаны и подбородок щетиной зашлифован, — хохотнула Ритка, — но не стала акцентировать внимание. Решила, что это и есть то самое «важное дело», из-за которого наша Яна вчера с нами в кино не пошла.
Вау! Да Плаксиной на шоу экстрасенсов впору идти с такими дедуктивными способностями. Что б ее!
— Минус целка, да?
— Ты меня с кем-то перепутала, Маш, — натянуто рассмеялась я, — я после парочки поцелуев не даю.
— Допустим. И кто он? Твой Даня, да?
— Ага..., — отмахнулась я и поспешила сменить тему, так как почувствовала, что меня начало мелко трясти от ярости. Почему? Все просто! Если уж Машка и Ритка заметили на моем лице следы от поцелуев с Исхаковым, то и сам гад ползучий это тоже увидит. Увидит и будет смотреть на меня так, будто бы поимел меня, а я была не в силах дать сдачи.
А-а-а!!!
Вот только ни в понедельник, ни в последующие дни Тимофей в мою сторону даже не смотрел. Причем от слова «совсем». Он превратился в кусок равнодушной скалы, пока я сама ходила мимо него и внутренне тряслась от необъяснимого деструктива. Меня швыряло, то в жар, то в холод, стоило только его мощной, высокой фигуре появиться в моем периметре. Да и в течение пар приходилось несладко, когда мысли каким-то невообразимым образом соскальзывали в воспоминания.
А я с ужасом ловила себя на том, что облизываю губы, пытаясь воскресить вкус этого ненавистного мне парня. И у меня получалось это сделать. Сладкий, мятный леденец — вот каким мне запомнился Тимофей Исхаков. И как бы я ни травила его в своей голове, какой бы термоядерный дихлофос ни использовала, он появлялся вновь. И снова принимался мучить меня угрызениями совести оттого, что я себе позволила. И ему!