При свете звезд
Шрифт:
– Значит, мне не позволят говорить, – догадалась Мерри.
То же самое было и во время первого суда.
– Только отвечать на вопросы.
– Нам пора уходить, – поторопил его священник. – Если нас здесь застанут, все погибло.
Люк мешкал.
– Я бы хотел немного побыть с женой, святой отец. Если меня поймают, я ни слова о вас не скажу.
Священник промолчал. У Мерри от счастья подпрыгнуло сердце.
– Только не задерживайтесь, – предупредил Бартоломью. – Это опасно.
Люк пообещал. Едва дверь за священником закрылась,
– Ты виделся с королем? – прошептала она.
– Я не раз пытался, дриада. Но тщетно.
– Может, стоит отправить ему послание?
– Зачем? Он не желает вмешиваться. Я должен доказать, что Амалия пыталась отравить моего деда, и с этой целью нанял людей, которые собирают улики. Если я сумею привлечь к ответственности кузину короля, Генрих, возможно, станет сговорчивее.
– Но ты сказал, что он не в силах повлиять на мою судьбу.
– Он может вмешаться, если на карту будет поставлена его собственная репутация. Если я докажу, что в поступках Амалии присутствовал злой умысел.
Мерри это вряд ли могло сослужить добрую службу. Устало она доложила голову на плечо Люка. В ее памяти проплыли воспоминания о ночах любви и днях нежности, предшествовавших ее аресту. Что, если он в последний раз держит ее в объятиях?
– Ты возьмешь себе новую жену, когда меня не станет? – спросила она.
– Замолчи! – Он еще крепче сжал ее в объятиях.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Люк, чтобы стал лордом Арунделом.
Он покачал головой.
– Твой дед больше любил свою вторую жену. Ты знал ее?
– Мерри, немедленно прекрати разговоры о смерти!
– Я сама не знаю, что говорю. Это, наверно, от голода.
– Клянусь, завтра они тебя накормят!
– Надеюсь, меня не повесят до рождения ребенка. Церковь не отнимет жизнь у невинной души.
– Ты невиновна, Мерри. Тебя не повесят, клянусь.
– Не клянись! Не в твоей власти решить мою судьбу. Ты наполнил мою жизнь смыслом, сказал, что любишь меня. Скажи еще раз, чтобы я знала, что это мне не приснилось.
– Я люблю тебя, Мерри, клянусь Христом. Я не смогу жить без тебя! – В следующее мгновение Люк поднялся и бережно положил Мерри на тюфяк. – Спи, моя любовь!
Люк натянул Мерри на плечи потрепанное одеяло, напомнив ей о ночах под открытым небом, которые они провели на пути в Западный Суссекс.
– Я люблю тебя, Люк, – прошептала Мерри.
Люк пил эль кружку за кружкой и уже потерял им счет. Он никак не мог прорваться к Генриху. Охранники все время были начеку. При последней попытке Люк, отчаявшись, выхватил меч.
Филипп и Эрин умоляли его взять приступом аббатство и выкрасть Мерри. Но это не решило бы ее проблемы. Во всяком случае, сейчас. Пока оставалась надежда доказать ее невиновность.
Люк стал официальным свидетелем защиты. Навестив ряд вельмож,
Епископ проявил благоразумие. Выслушав Люка, он пообещал ему отнестись к делу с особым вниманием и заверил Люка, что с Мерри может быть снято обвинение в ереси. Епископ сказал, что разрешит Люку выступить свидетелем, распрощался и велел больше не приходить к нему до суда.
Люк бросил все силы на сбор улик против Амалии. Его информаторы, двое слуг, работавших во дворце, обыскали ее апартаменты, но никаких улик не нашли. А без них Люк не сможет оказать давление на Генриха.
До суда оставалось время, и Люк вернулся в Арундел, чтобы взглянуть на деда, собрать необходимую одежду и взять деньги. Он собирался переночевать в замке, а на другой день вернуться в Лондон и остановиться у одного из друзей.
Он помнил не один случай из своего военного прошлого, когда, несмотря на все усилия договориться о мире, война представлялась неизбежной. Ему была знакома горечь поражения. Но все прежние дела не касались его лично и не трогали его сердце. Он никогда не корил себя с такой беспощадностью за неудачу, никогда не чувствовал себя столь беспомощным и напуганным.
Поднявшись на второй этаж, Люк заметил полоску света, пробивавшуюся из-под двери, которая вела в комнату деда. Несколькими часами раньше Люк навещал графа и обнаружил, что состояние старика ухудшилось.
Люк направился в комнату графа, чтобы справиться, не требуется ли его помощь. Резким движением распахнул дверь и увидел, что камердинер поит графа из ложечки какой-то жидкостью. Слуга быстро обернулся. Заметив на его лице выражение вины и страха, Люк подскочил к камердинеру и вырвал чашку у него из рук.
– Что это? – спросил он.
– Настойка, милорд. – Камердинер попятился. – Л-леди Мерри велела продолжать лечение.
Люк понюхал жидкость и ощутил запах опиума.
– Это не ромашка, – прорычал он и, с трудом сдерживая бешенство, взглянул на деда.
Старик уже уснул: подействовало снадобье. С холодной яростью Люк поставил чашку на ночной столик, повернулся к камердинеру и схватил его за грудки.
– Кто тебе велел травить моего деда?
Камердинер побледнел и пробормотал что-то невнятное.
Люк снова ударил его о стену.
– Говори, и я тебя прощу. А будешь молчать – убью.
– Леди Амалия! – выпалил камердинер. На его лбу проступили капли пота.
– Почему ты пошел на это? – спросил Люк. – Разве ты не прослужил моему деду два десятка лет?
Мужчина покачал головой.
– Ему прислуживал мой брат. Мне приказали его сменить.
– Выходит, ты – королевский доносчик, – догадался Люк, отпустив камердинера. Потеряв равновесие, тот повалился на пол. Люк рывком поднял его на ноги и наподдал кулаком в живот. Мужчина согнулся пополам, ловя ртом воздух.