Превратности судьбы
Шрифт:
Влад не мог поверить своим ушам.
— А теперь извини, но нам пора ехать, — сказал Александр, посмотрев на девчонок.
Те стояли как вкопанные и не двигались. Сделав несколько шагов по направлению к своей машине, Шторм почувствовал, как тяжёлая рука Влада опустилась на его плечо.
— Не торопись, солдатик! Ты закончил, как я понял, но беда в том, что я ещё даже не начинал, так что придётся тебе задержаться ненадолго.
С этими словами Сизов грубо оттолкнул его назад и ухмыльнулся. Александр понял, что без драки этот разговор не обойдётся.
— Ребят, хватит! — попыталась вмешаться
— Заткнись! — рыкнул Влад.
Она замерла на месте, боясь, что весь его гнев обрушится на неё.
— Вот видишь, — сказал Шторм, — ты ещё раз доказал, что я был прав на твой счёт: ты только со слабыми такой страшный и непобедимый. И место твоё не наверху, а внизу, как мы выяснили несколько дней назад, так что не нужно лезть из кожи вон, чтобы доказывать мне и себе или ещё кому-то, что это не так.
— Ну, ты договорился, служивый! Ты точно пожалеешь о том, что не остался там, откуда приехал! Хотя какая разница, где тебя закапают!
Влад размахнулся и попытался ударить его по лицу, но кулак лишь разрезал воздух, не достигнув своей цели. Увернувшись, Александр не заставил себя долго ждать и нанёс ответный удар. Сизов, как и тогда, оказался на земле. Его товарищи ринулись было к нему на помощь, но он скомандовал:
— Я сам!
Поднимаясь на ноги, Влад набрал в руку песка. Этого никто не заметил. Злобно улыбнувшись, он сказал:
— Очень даже неплохо!
После этих слов Сизов резким движением бросил пыль в сторону Александра. Почувствовав резь в глазах, Шторм попытался протереть их. Воспользовавшись моментом, Влад ударил его ногой, и, когда тот согнулся пополам, свалил его на землю, сильно ударив по лицу.
— Вот видишь, теперь ты лежишь на лопатках!
Сизов пнул Александра. Удар пришёлся как раз на правый бок. На это слабое место он и рассчитывал. Шторм схватился руками за рёбра, пытаясь защитить себя от очередного нападения.
Влад ликовал, но такая быстрая победа его не устраивала. Отойдя на расстояние, он позволил Александру подняться на ноги. Когда Катя увидела, что на футболке показалось красное пятно, она тут же вспомнила про ранение. Вот почему Сизов старался не трогать лицо! Под одеждой следов драки невидно, и никто ничего не заметит.
— Он его порезал? — испуганно прошептала Юля. — У Сашки кровь!
— Его рана ещё не зажила.
Влад был просто счастлив. Его предположения подтвердились: правый бок был ахиллесовой пятой Шторма. Он попытался напасть, надеясь, что Александр не окажет ему сопротивления, но он ошибся. Несмотря на боль, Шторм блокировал удар, и сразу после этого Сизов почувствовал весь гнев парня, который тот обрушил на его пресс. Теперь на земле лежал Влад. Александр смотрел на него, тяжело дыша.
И в это мгновение он ощутил жуткую боль в затылке. На какую-то долю секунды ему показалось, что на него упала огромная наковальня. Крик девушек — было последнее, что он отчётливо услышал. Александр упал на колени и на мгновение потерял сознание. Придя в себя, он обхватил голову руками. Пальцы нащупали что-то тёплое, он тут же сообразил, что это была его собственная кровь.
Один из дружков Сизова держал в руке биту.
— Влад, давай поднимайся! — говорил он, помогая товарищу встать на ноги.
Тот уже успел восстановить дыхание.
— Ко
Когда вся компания собралась около своего вожака, он прорычал:
— Поднимите его!
Два крепких парня послушно исполнили приказ Влада. Катя внимательно всматривалась в их лица, но ни одно из них не был ей знакомо. Это были новенькие. Столько жестокости… Она была уверена, что его старые друзья не пошли бы такое. Пусть у них теперь был другой лидер, но Шторма они уважали. Наверное, поэтому Сизов не взял их с собой.
Александра поставили на ноги и держали под руки, чтобы он не смог упасть. Из раны над глазом текла кровь. Влад, улыбаясь и держа в руке биту, подошёл к нему.
— Вован, дай мне нож! — обратился он к одному из своих приятелей.
— Нет! — раздался крик Кати. — Отпустите его!
— Если ты не закроешь рот, я тебе помогу! — сверкнул глазами Сизов.
Юля держала подругу, чтобы та не натворила глупостей. Она была напугана также сильно, как и Шувалова. Но помочь Шторму они никак не могли, потому что справиться с группой крепких ребят было им не под силу.
Влад взял нож и подошёл к Александру. Склонившись над его лицом, он прошептал:
— Неприятно, наверное, чувствовать себя побеждённым, а?
Шторм поднял на него глаза. Тяжело дыша, он сказал:
— Живой или мёртвый, избитый или нет, это неважно, я всё равно всегда буду стоять на ступень выше тебя.
Игорь Иванович находился в полудрёме, сидя в лодке и наблюдая за поплавком. «Порыбачить сегодня вечером, видно, не удастся!» — подумал он.
Целый час ни одного намёка на клёв. Ему уже начало казаться, что в этом озере рыбы нет вообще. Закинув в очередной раз удочку, участковый осмотрелся по сторонам. Кроме него, больше из рыбаков никого не было. По-видимому, остальные быстро сообразили, что к чему, и решили заняться делами, куда более интересными, чем просто сидеть и смотреть на спокойную гладкую поверхность водоёма, которая, хоть и безмолвно, убаюкивала не хуже колыбельной.
Вдруг его внимание привлекла машина, стоявшая на противоположном берегу. Кому, как не ему, знать, чьей собственностью она была! Присмотревшись, Игорь Иванович увидел самого владельца в компании двух девушек. «Интересно! Очень интересно!» — отметил про себя участковый. — «А где же твои друзья-товарищи?»
Всю неделю Прохоров находился в тревожном ожидании. Заводила-Шторм приехал в отпуск. Игорь Иванович хорошо помнил, сколько он намучился с этим молодым парнишкой, пока он не ушёл в армию.
Когда до него дошли слухи о том, что Шторм снова в городе, участковый содрогнулся: спокойной жизни пришёл конец! Мало того, что Сизов творил беспредел, так ещё и этот в добавок ко всему подбросит проблем. Но прошла неделя, а ничего не изменилось. Никто ни разу не сказал, что в городе начался беспорядок. Поэтому, увидев Александра на озере в обществе девчонок, Игорь Иванович был очень удивлён.
Убедившись, что рыбы ему не видать, он, недолго думая, стал наблюдать за молодёжью.
— В этом нет ничего плохого! — успокаивал себя Прохоров. — В конце концов, это моя работа!