Превращение
Шрифт:
Кирил нашел меня в первый час назначенного для казни дня за тем, что я внимательно разглядывал каждый меч из кучи и отбрасывал его в угол.
— Что, ради Атоса, ты делаешь? — спросил он, стоя на пороге и упираясь руками в бока.
— Иди сюда, — позвал я тихо, чтобы ни слова о моей находке не стало известно Корелию. Я показал ему меч, и он сразу все понял. Он тоже принялся за работу, подробно описав мне меч Дмитрия. Через несколько минут он остановился:
— Если они захватили его меч, у них должна быть и его печать. Эти гнусные воры
Я тут же подумал о футляре Каставана и начал рыться в нем, пока Кирил перебирал мечи. Мы выкрикнули «Вот оно!» почти одновременно и повернулись друг к другу. Кирил с широким длинным мечом, а я — с кольцом-печаткой с изображением сокола.
— Мы загоним его в угол! — яростно произнес Кирил. — Я немедленно иду к Императору.
— Нет. Погоди. — Я не хотел бы его удерживать. Мы оба ощущали неумолимое приближение рассвета. — Необходимо подумать. Корелий скажет, что это мы сами привезли, а потом подсунули в кучу захваченного у келидцев оружия.
Кирил помрачнел:
— Я поклянусь могилой отца. Честью матери.
— Нет. Нужна полная уверенность. — Я сел, не сводя глаз с кольца, думая, как же убедить упрямого Айвона. Разумеется, никак. Это должен сделать Корелий. Нужно попытаться заставить его, рискнув всем. Вопрос, знает ли Корелий, что эти вещи находятся среди захваченных Кирилом.
— Я уверен, — заявил дерзиец. — Его посланцы охотились за мной всю ночь. Он мечтает рассмотреть привезенное. Я думал, что это из-за писем его шпионов, но теперь понимаю, что дело в другом.
Келидец хотел смерти Александра. Демонов у них больше нет, а принц доказал им, что с их собственной магией он справляется сам. Он опасен для них. Я взял оба меча и кольцо и упаковал в футляр Каставана, восстановив заклятие келидцев и убедившись, что следов моей работы не осталось.
— Что ты делаешь?
— Мы вернем все Корелию, как он хочет.
— Нет, не вернем. — Кирил встал в дверях, словно я собирался вынести все оружие в своих карманах.
— Если ты хочешь, чтобы Александр увидел следующий рассвет, делай, как я скажу.
За час до рассвета юный дерзийский дениссар, от которого ощутимо несло алкоголем, стоял посреди главного двора императорской резиденции, швыряя камни в окна во втором этаже. Он орал во всю мощь своих легких и ругался последними словами:
— Выходи, келидская свинья. Забери свои побрякушки, а вместе с ними и честь дерзийского народа. Что мне за дело до Империи, когда самый славный из наследников престола мертв? Забери свои сокровища и подавись ими. Или тебе понадобилось оружие, чтобы проткнуть свое сердце? Выбирай любое. — После очередного града камней из окон начали выглядывать головы. — Убирайся, негодяй, иди проклинай нашего принца!
На булыжниках внутреннего двора были разложены все связки писем, все мечи, все книги и драгоценности, все, что было захвачено в келидской крепости… кроме футляра Каставана и еще двух мечей. Я точно знал это, поскольку сидел на крыше дворца, прячась за
Трое стражников выбежали во двор, но Кирил отогнал их мечом и кинжалом:
— Нет, я не уйду отсюда. Не уйду, пока Корелий не придет за своим добром и не поклянется, что все оно здесь до последнего ножика. А то меня еще, чего доброго, обвинят в воровстве. Как будто недостаточно того, что принца обвинили в убийстве!
Похоже, во дворце никто не спал, оставалось меньше часа до казни. Из рассказов Александра я знал, что Кирила все очень любили, в том числе и Эния с Айвоном. Я не удивился, когда сам Император высунулся из окна взглянуть на буйствующего племянника:
— Тише, мальчик. К чему это?
— Ах, сир. — Кирил опустился на колени, не убирая направленных на стражников клинков. Не так-то просто для сильно пьяного человека. — Разве вы не зарыдаете со мной? Разве не спасете мою честь, чтобы пролить хоть какой-нибудь свет на этот черный день?
— Честь ни при чем здесь, — резко оборвал Император. — Я просто приказал вернуть келидцам то, что было незаконно захвачено в их резиденции. Ты выполняешь свой долг. Каждый дерзиец должен выполнить его, даже если это больно.
— Тогда пусть придет сюда, посмотрит на эти вещи и скажет, что я ничего не присвоил. Прошу вас. Мой государь, мой дядя. Спаси одну жизнь сегодня, или, клянусь, я не стану жить, если меня обвинят в воровстве в день смерти моего кузена.
Как я и надеялся, Корелий, облаченный в пурпурные одежды, появился в галерее подо мной.
— Ваш племянник решил утопить послушание в вине, ваше величество? Не очень-то достойный поступок для помощника Императора.
— Я не собираюсь болтать, Корелий, — проворчал Айвон. — Забирай свои вещи и покончим с этим.
Я не стал дожидаться дальнейшего: как Кирил станет настаивать на осмотре всего оружия, как будет сердиться Айвон, который наверняка пользовался любым предлогом, чтобы отдалить выполнение своих обязанностей этим утром. Я пролез через чердачное окно и спустился по узкой лестнице в коридор верхнего этажа, ведущий в апартаменты келидцев. Я не думал ни о чем, кроме предстоящего мне дела. Я уже достаточно передумал об Александре, сидящем в подвале: его прекрасные одежды заменены серой туникой арестанта, коса расплетена, в ожидании фигуры в капюшоне, которая отведет его в тюремный двор к заляпанной кровью колоде.
Здесь! У следующей двери стояли два келидца. За последние часы я использовал одно заклятие, и теперь перед стражниками возник, почти как живой, Корелий. Призрак поманил их и стал спускаться по лестнице. Стражники кинулись за ним, а я побежал к двери. Быстро, пока моя голова еще справлялась с двумя разными заклятиями, я снял заклятие с замка и открыл дверь. Я поставил футляр на виду, у дверцы шкафа самого Корелия, быстро выскользнул, запечатал замок прежним заклятием и вернулся на крышу.
Корелий кричал на Кирила: