Превенция
Шрифт:
– Прозябаешь по злачным столовым, получается?
– Получается…
– Ну, я думаю, что мы сможем предложить тебе чуть более интересное хобби, чем загибание в этой харчевне. – Серёга понимающе закивал, и, таинственно улыбаясь, переглянулся с Катей. – Сможем же?
– Серёжа, – вдруг произнесла она, бросив на него строгий взгляд.
– Ты чего? – непонимающе спросил он, не переставая улыбаться. – Это же друг мой!
– Да ладно, Серёга, – с некой неловкостью проговорил я, – мне и прозябать неплохо.
– Ты же ещё ничего не знаешь! – Давний друг смотрел на меня широкими зелёными глазами, всё так же улыбаясь. – Не обращай на неё внимания, – он махнул рукой в сторону Кати. – Давай
– Я только за! Приходи в любое время!
Мы обменялись номерами телефонов, Серёга записал мой адрес и сказал, что непременно заглянет завтра после обеда, а также неоднократно намекнул на небольшое застолье, чему я был только рад. Просидев так ещё несколько минут и понаблюдав за неподдельной радостью давнего друга и за всё более ощутимым недовольством Кати, я решил покинуть столовую, дабы не стать своеобразным «яблоком раздора» и позволить собеседникам закончить начатый разговор.
Эмоции лились через край, неожиданная встреча и предстоящий разговор с Серёгой заставили с надеждой на лучшее смотреть в завтрашний день, подготовка к которому началась незамедлительно с покупки всего необходимого в продуктовом магазине и с генеральной уборки жилища меланхоличного затворника.
Следующий день выдался дождливым. Чёрные тучи заволакивали небо, нависая над серым городом и погружая его во мрак. Тишину квартиры нарушал приятный стук капель по стеклу, вперемешку с частыми раскатами грома. Тонкие полоски молний мелькали вдалеке, освещая ломтики тёмной ваты, и страшный ливень набирал силу.
Мой друг пришёл промокший с поломанным зонтом в руке. Пока он развешивал свою влажную одежду на сушилке, а я подыскивал ему сухие вещи из своего гардероба, дождь за окном ослабел, а когда мы сели за стол – практически прекратился.
– За встречу! – улыбнулся Серёга, подняв стопку водки.
Я поддержал тост, и мы выпили. Алкоголь, как известно, развязывает язык и связывает робость, поэтому оживлённый разговор не заставил себя ждать. Мы общались так легко и непринуждённо, будто бы и не было этих восьми лет разлуки. Серёга рассказывал про то, как сложилась его жизнь после моего переезда; и что больше всего меня удивило – складывалась она подозрительно идентично моей, за исключением нашего отношения к свободному времени.
Мой друг переехал с нашей старой улицы через пару лет после меня. Спустя некоторое время он тоже потерял обоих родителей и потому проживает один. От отца ему досталась машина, а от матери дом в каком-то загнивающем селе.
– А почему же ты пешком шёл, раз машина есть? – рассмеявшись, спросил я.
– Так мы же выпивать собирались! – засмеялся Серёга. – Хотя… нет, зря не поехал, всё равно до утра думаю остаться, куда по темноте-то идти… и в дождь.
– Ты мне лучше расскажи, как ты с этой носатой познакомился… с Катей.
– С Катей-то?! – Он пожал плечами. – В институте познакомились, они меня сами нашли.
– В институте? Ты учишься?
– Учился на заочном отделении, – ответил Серёга. – Приехал в библиотеку за монографиями и наткнулся на одну интересную, пока искал. Представляешь, в оглавлении целая глава отсутствует, как тебе такое? Кому не показываю – все смеются, мол, опечатка. Тут-то Андрей с Катей меня и приняли, так сказать.
– Куда приняли?
– Ну, арестовали, – рассмеялся он. – Говорят, нечего направо и налево языком чесать. А потом, то ли он, то ли она, узнали во мне мальчишку с камнем, понял? Сразу вопросы посыпались, всё про мои увлечения норовили разузнать. А я же всё время свободное на, так сказать, мистику трачу. Дело-то наше со шкатулкой так и не раскрыл, представляешь! Как и ещё несколько десятков подобных загадок… да и нет в них ничего мистического на самом-то деле. А тетрадочка моя
– А дальше-то что было, ну, с ребятами?
– Да так, – он махнул рукой, – с горем пополам отбрехался, что увлекаюсь всякими загадками природы, чтобы за сумасшедшего не приняли, или того хуже – перед всем институтом высмеяли. А они наоборот предложили с ними поработать.
– Поработать? – переспросил я.
– Ну, – замялся Серёга, пожав плечами, – я тебе об этом ещё вчера пытался рассказать. Если в двух словах, то наши детские приключения имеют профессиональный уровень. Вот и мы с Катей вчера по одному такому делу в столовке сидели, там, представляешь, стакан один есть… выпьешь из него, а на следующий день у тебя вся подушка в крови. Видишь ли, Витёк, весь наш мир, оказывается, далеко не так прост, как кажется.
Я поморщился.
– Как бы это… – задумался он. – Во! Представь, что ты играешь на рояле: правильная последовательность нажатых клавиш производит на свет красивую мелодию, правильно? Но стоит тебе сфальшивить, как лишняя нота больно ударит по ушам; также и в жизни. Совершенно неожиданные, Витька, а иногда даже и самые обычные… ну, действия, выполненные в неправильной последовательности, могут привести к таким шокирующим результатам, что ты и представить себе не можешь.
Пока я с недоумением смотрел на него, трезвее всё быстрее и быстрее, Серёга посвящал меня во все тонкости своей профессии; как раз в тот вечер он впервые упомянул о знаменитых глазках и раковине. Особое внимание он уделил подробному описанию так называемых «прокажённых материалов», которые в силу своей неправильности могли навредить окружающим людям. К таким материалам можно отнести всё что угодно, например ту самую злополучную состыковку, или определённый процесс изготовления какого-нибудь предмета. По словам Серёги, даже самая обычная разделочная доска, выпиленная в специальных условиях, может нести в себе способность отравлять любую еду, разрезанную на ней; подобными свойствами также мог обладать и простой стеклянный стакан в дешёвой столовой… На все мои вопросы о том, шутит ли он, мой друг отвечал категорическим отказом, со всей серьёзностью настаивая на правдивости своих слов.
– Чтобы защищать невинных людей от подобных происшествий, а заодно и подчищать за ними результаты в особо тяжёлых случаях, существуем мы – волонтёры. Всё держится на добровольных началах, но, скажу по секрету, тут тоже имеется своя иерархия. Индивидуальных волонтёров, говорят, хоть пруд пруди, но мне по душе эта организация. Здесь за идеальную работу премия полагаются, выдают её эти верхи – вроде как зажиточные идейные деды. Сам я ни с кем оттуда не знаком, но Катя связи имеет, говорит, что организация не просто старая, а даже древняя! Иногда, таким как она – проверенным волонтёрам – поручается найти новых людей, этим «новеньким» однажды стал я, а теперь и у тебя есть все шансы.
– Но с чего вдруг я им понадобился?!
– Ты нужен не им, а мне, – улыбнулся Серёга. – У меня друзей-то кроме тебя и не было больше никогда, все считали каким-то странным, говорили мол: «Глядите, опять в своей тетрадке что-то пишет!» Катя с Андреем мне будто новую жизнь подарили, а тут ещё и тебя встретил. Договориться не проблема – договорюсь, лишь бы ты согласился. Вспомни, какой командой мы были в детстве!
– Восемь лет прошло, – отрезал я. – Ты всё это время горел приключениями, а я только прожигал юность, куда мне сейчас в волонтёры? Да и команда из нас… всего одну загадку со стуками разгадали. Мне вообще до сих пор слабо верится в эти истории с неправильной состыковкой слов.