Превенция
Шрифт:
– Убили Смольникова, мясники? – с иронией поинтересовался Серёга.
– Пока нет, – совершенно серьёзно ответил ему Андрей. – Что вы знаете?
– Всё, что положено, – сказал он, раскинув руки и положив оба локтя на спинку лавочки. – Есть такой Арсений Смольников, живёт за пределами географии, по молодости торговал сомнительной литературой собственного производства. Благо никого не убил…
– Одним словом, ничего вы не знаете, – перебил его Андрей.
– Тогда расскажи.
– Главу из труда твоего учёного изъяли наши после нескольких несчастных случаев, а главу «Паралича» – сам автор. Не без
– А я вопрос-то изучил, – усмехнулся Серёга, – сначала глава пропала, потом учёный, а затем и квартирку выставили подчистую, даже мебель исчезла. Правду говорят, что вы мародёры.
– Ну, поговори-поговори, – строго ответил на обидное заявление Андрей.
– А чего Смольникова-то не хлопнули?
Андрей промолчал.
– Ладно, если вы приказали ему изъять главу, значит, вам известна стыковка?
– Нет, – покачал головой Андрей. – После её прочтения был потерян волонтёр, прямо при авторе поседел и упал плашмя. Тот, перепугавшись, сжёг все рукописи. А напарник волонтёра, сам чуть не поседевший от всего увиденного, приказал писателю позвонить в типографию и забраковать четырнадцатую главу. Одно жаль, сама связка осталась неизвестной, ибо волонтёр читал про себя, молча.
– А с чего был такой повышенный интерес к книге? – вмешался я.
– В то время по району серия смертей прокатилась, все от болезни. Всё лето автор просидел на нервах, а к осени не выдержал, пошёл сдаваться в милицию, случайно попал на одного из наших и выложил ему историю, рассказал, что написал книгу, используя при этом прообразы реальных людей, а теперь они один за другим умирают. Ну, наш сразу ему сказал, чтобы тот нигде не трепался и сидел тихо, пока во всём будут разбираться, а этот умник в свою деревню слинял в страхе, квартиру через посредника какого-то продал, в город так и не вернулся. Потом оправдывался, что какой-то свёрток с венами в подъезде увидел, подумал, что знак свыше, и убежал.
– Свёрток с венами? – переспросил Серёга.
– Да, с человеческими.
– А как он их опознал? Опыт журналистский подсказал?
– Понятия не имею, – сказал Андрей, а затем, немного повернув голову, чтобы боковым зрением видеть реку, продолжил: – Я вообще не уверен в правдивости его слов, скорее всего, он попросту испугался, выдумал повод и сбежал.
– Вот мы у него и узнаем, – улыбнулся Серёга. – Слабовата выдумка для такого графомана, на самом-то деле. Глядишь, окажется, что это вы его из города турнули…
– В то время я даже с вашими не водился. А вот чего я решительно не понимаю, так это ваше рвение вновь разворошить старое дело. Как, кстати говоря, у Кати дела?
– У-у. – Мой друг потянулся и с улыбкой подмигнул мне. – Уже всё им известно. Следят за нами, гестаповцы.
– Ещё чего, – с насмешкой ответил Андрей, – у нас своих дел по горло. А вот логики у тебя, Серёжа, никакой, как ты собрался что-то там расследовать… Сначала нам сообщают, что её папочка лазает по архивам, расспрашивая кого не лень о прокажённом Смольникове, а затем ты мне с точностью называешь село, в котором он сейчас проживает, неужели сложно догадаться?
– У Екатерины и так всё было замечательно, а сегодня стало ещё лучше: всё-таки мы зашли в гости. А вот что ты сейчас хочешь от нас, я никак не пойму. Будешь
– Нет. Вы потревожили то, чего не следовало, – он усмехнулся, – прямо как в детстве. И теперь наши тоже заинтересовались, не пишет ли этот творец очередной смертельный шедевр. Столько лет никому не было дело, и тут вы появились. Да и эти хороши, тоже загорелись… Скажите спасибо, что я сам вызвался разобраться.
– Мы у тебя как беговые собаки, получается? Ручные детективы?
– Цепные псы, – улыбнулся Андрей. – Не обижайся, вам же лучше – никто мешать не будет. Просто узнайте насчёт новых работ. Нам важно, чтобы он никого не покалечил локально, а в типографии его писанина больше не будет приниматься. Вашими поисками да нашими стараниями, теперь Арсений Смольников станет табу для большинства редакций. Заодно, если хотите, расспросите о его предположениях, касательно состыковки, может быть, узнаете что-нибудь. Но, прошу об одном, вернитесь живыми.
– В любом случае тебе мы ничего не сообщим.
– Тогда я сейчас поеду туда сам, да и ляпну чего ненароком, – говорил Андрей, наклоняясь к собеседнику. – Посмотрим, чьи слова опаснее – мои или его.
– Только так и можете, – оборвал его Серёга, кивнул мне и вышел из беседки.
– Приглядывай за напарником, – сказал Андрей, обратившись ко мне, – и не читайте ничего.
Я одобрительно кивнул и, пожав ему руку, пошёл к машине вслед за напарником. Тот был мрачный как тучи, что сейчас нависали над нами, держа в заточении доброе солнце.
Всю дорогу мой друг молчал, лишь иногда поглядывая на меня в надежде, что я что-нибудь скажу, но мне никак не удавалось подобрать нужных слов, поэтому в данной ситуации было куда безопаснее просто промолчать.
Путь до Семёновки занял у нас примерно сорок минут, пять из которых мы потратили на поиск нужного дома. Смольников проживал на большом участке в конце улицы, за домом начинался хвойный лес, уходящий вдаль, а справа от него стелилось большое поле, на данный момент пустующее. Несмотря на большую площадь участка, домик писателя был совсем небольшой, одноэтажный с красивой закрытой верандой, что находилась на углу его владений, и, стоя на которой, можно было бы любоваться прекрасным видом поля и леса сразу. Участок был окружён невысоким деревянным забором бирюзового цвета – он мне сразу понравился. От калитки к крыльцу дома вела неширокая, вымощенная камнем дорожка. Мы шли по ней, любуясь необыкновенной ухоженностью Смольниковских владений. Видимо, тяга к творчеству и прекрасное чувство вкуса сыграли огромную роль в обустройстве участка, к этому делу подходили с душой и большой аккуратностью: всё было на своих местах, ничего лишнего. По левую руку от нас располагались три замечательных деревца, деревянная лавочка и столик с металлической трубой, выкрашенной рыжим цветом, в качестве ножки. Справа зелёным ковром раскинулся чудесный газон.
На невысоком крыльце дома было достаточно просторно, здесь помещалась широкая лавочка со стоящим на ней папоротником, почти таким же, как был в квартире у Кати. Где-то вдалеке закричал петух. Я ещё раз посмотрел на лавочку, затем на поле, что проглядывалось сквозь щели в заборе, и так тепло вдруг стало на душе, будто она на секунду вернулась в раннее детство, когда во время летнего отдыха в деревне, мне частенько приходилось наблюдать подобные картины природы. Сейчас уже и дома того нет, да и деревня заброшена…