Претор
Шрифт:
Да, чуть-чуть загрузился, узнав, что на минус третьем этаже «подарка» имеется профессиональный зал для боевки. Но стоило Катерине нарисоваться на пороге гостиной, как мысли о ненавистных тренировках были задвинуты куда подальше, обе сумки выдернуты из не таких уж и слабых девичьих ручек, а пока еще пустая гардеробная нашлась «сама собой». О том, что в ней катастрофически не хватает полотнища с какой-нибудь яркой геометрической фигурой, естественно, даже не заикались. Но посмотрели на место, на котором можно было бы разместить такой «экран», практически одновременно. Потом переглянулись, почти одинаково вздохнули, быстренько переоделись
Ходить вокруг да около, по своему обыкновению, не стала — сообщила, что мы уже в Морском дворце, объяснила, где нас искать, и огорошила:
— В общем, если есть возможность вырваться на оперативный простор и желание сплавать к горизонту в компании с любимыми родичами, то вперед, за купальником!
Ответа мы, естественно, не услышали, но родительница его повторила. Сразу после того, как сбросила звонок:
— Будет от силы через пятнадцать минут. Значит, успеем изучить место дислокации и обосноваться на самом козырном месте…
Откровенно говоря, выдвигаясь изучать «место дислокации», я почему-то был уверен, что пляж на территории Императорской резиденции окажется широченным, здоровенным, облагороженным до безобразия и забитым если не сильными мира сего с близкими родичами и представительными свитами, то хотя бы толпами услужливых слуг и бдительными телохранителями. Но стоило пройти через тенистый парк и спуститься по аккуратной лестнице из розового мрамора, как мы оказались на сравнительно небольшом «пятачке», на котором не было ни души!
Да, неподалеку, в скале, обнаружилась дверь из матового стекла, за которой, вероятнее всего, прятались все удобства, которые в принципе могли понадобиться отдыхающим, чуть поодаль в море вдавался аккуратный эллинг, а за ним виднелся пляж покомфортабельнее, но, в общем и целом, нам понравилось. Хотя, будь у меня выбор, я бы предпочел оказаться на Исигаки.
На сдвоенные лежаки никто усаживаться или укладываться и не подумал — покидали на них полотенца и контейнеры с алхимией, спустились к воде, вошли в нее кто по колено, кто по пояс, кто по грудь, слегка обломались и развернулись к лестнице. Хотя понимали, что Валентина Алексеевна придет в лучшем случае минут через десять. Потом непоседа-Янка попробовала меня утопить, но не преуспела, и со вздохом выразила мысль, которая крутилась у меня в голове:
— Тут очень неплохо. Но после сказочной красоты Исигаки почти не цепляет. Эх, попался бы мне в руки ублюдочный Амару — удавила бы, не задумываясь!
— Да, фотографии с Исигаки цепляют за душу намного сильнее, чем этот вид… — вздохнула Галя, стоящая у кромки воды. — Жаль, что половина команды на том острове уже не побывает…
— Побываете. Если не следующим летом, то через одно… — уверенно пообещала матушка. А я мысленно продолжил: — «Так как конфликтовать с сыгранной командой из трех десятков Архимагов не захочет даже Удав…»
Потом залюбовался формами Наоки, очень волнующе подчеркнутыми темно-красным раздельным купальником,
«Они тоже собрались плыть с нами к горизонту?» — ошалело подумал я и не ошибся: весело поздоровавшись с нами, все три женщины притормозили возле первого попавшегося лежака, сняли летние сарафанчики и двинулись к воде, плавно покачивая аппетитными бедрами!
Залипать на точеную фигурку Императрицы-Матери я не решился, хотя разумом понимал, что и ей приятно мужское внимание: мысленно отметил, что и это творение Валентины Алексеевны является шедевром, переключился на саму «прабабку», восхитился снова и полюбовался зрелой красотой сестры Величайшего Архитектора Всех Времен и Народов. А потом получил в бок от младшей сестренки и догадался, что пора бы уже что-нибудь и сказать. Вот и сказал:
— Сколько себя помню, на первом месте в моей личной табели о рангах стояла красота души. Несколько мгновений тому назад я вдруг засомневался в том, что был прав. А сейчас прозрел: вы восхищаете именно потому, что невероятно красивы и душой, и телом!
— Готов подписаться кровью под каждым словом Люта! — заявил Дауд и прижал руку к сердцу, а Ларс
стрельнул взглядом в сторону Вики и притворно вздохнул:
— Понимаю, что рискую жизнью, но все равно признаюсь, что согласен с обоими!
— Ну да, вам, естественно, не жить! — хохотнула государыня и успокоила: — Но умрете вы, безусловно, достойно, то есть, от рук ничуть не менее добрых, умных и красивых девушек, чем мы, и по очень уважительной причине!
— Не умрут… — возразила ей Наоки. — Мужчин, способных видеть в нас личностей, а не красивые картинки — единицы. И уничтожать таких уникумов — это полный и законченный идиотизм!
Мы втроем «облегченно выдохнули», дамы жизнерадостно рассмеялись, а Волконская посмотрела вправо-влево, заметила две группы наших пестунов, спешно скидывающих с себя одежду метрах в пятидесяти от нас, и «грозно нахмурилась»:
— И кто это у нас такой предусмотрительный?
Над нашей компанией взметнулся лес рук.
— Небось, писали в оперативный канал? — продолжила «возмущаться» она.
Мы слитно кивнули.
— Значит, я бы выиграла спор, согласись на него хоть кто-нибудь! Нет в жизни счастья… Э-э-эх…
— Как это «нет»? — возмутилась «прабабка». — Вы вот-вот поплывете к горизонту в самой лучшей компании на свете, а телохранители, доставшие до смерти, останутся на берегу!
— О, черт, об этом я, каюсь, не подумала… — «обрадованно призналась» государыня, вошла в воду по пояс и как-то резко перестала валять дурака: — Кстати, народ, меня тут спрашивают, сколько со мной Молниевиков и умеют ли они работать против аквалангистов.