Претендент

Скэрроу Саймон

Паво отпустил сломанное оружие и отступил от середины Арены. Теперь Дентер поднял свой щит и погнался за противником. Кровь ветерана вскипела. Сквозь шлем Паво различил его тяжелое дыхание, когда он почувствовал неминуемое поражение молодого претендента.

– Остановись, ты, маленькое дерьмо! - прохрипел Дентер. - Теперь победа за мной!

Паво отступил еще немного. Местные горожане в толпе заорали на Дентера, когда он приблизился к своему противнику. Некоторые зрители поднялись со своих каменных сидений и замахали полосками белой ткани своим соперникам из Помпеи. Паво почувствовал, как настроение взбудораженной толпы изменилось. Дентер бросился на него, подстрекаемый ревом помпейцев и воодушевленный тем фактом, что его соперник потерял

свое главное оружие. Он опустил щит на бок и ткнул меч в обнаженную грудь Паво. Молодой гладиатор неуклюже бросился влево в отчаянной попытке избежать порезов. Но он был слишком медленным, и Дентер попал ему в левое плечо, острие меча проткнуло Паво сустав. Некоторые зрители закричали от ужаса , когда удар был нанесен. Жители Помпеи завопили от восторга. Паво почувствовал жгучую боль в плечевых мышцах. Дентер повернул меч, разрубив сухожилия и хрящи, и Паво снова испытал тошнотворную волну агонии. Тошнота запершила в горле. Он сжал челюсти, когда Дентер вырвал лезвие. Горячая кровь хлынула из его раны и брызнула на песок.

Стиснув зубы, Паво подавил желание прижать руку к раненому плечу . Дентер сорвал аплодисменты своих сторонников и приготовился нанести противнику еще один удар. Молодой человек задыхался. Он отключился от шума, боли и взглядов Палласа и Мурены на подиуме и вместо этого сосредоточился на совете, который Макрон дал ему в туннеле.

Схватив большую часть сети в дрожащую правую руку, он размахивал ее свернутой частью в левой руке, как инструктор по строевой подготовке, готовящийся отмерить наказание кнутом. Свинцовые гранулы по ее краям сгруппировались вместе на конце, образуя серию острых зубчиков. Паво вращал запястьем круговые движения, наращивая импульс на скрученном конце веревки. Дентер остановился, его меч, с острия капала кровь, повис перед ним, Паво махнул запястьем вперед и хлестнул сеткой противника. Он пронесся перед ним по дуге ниже пояса и разорвал правую ногу Дентера, многочисленные свинцовые грузики зацепились за обширную плоть его бедра. Затем он дернул сеть, и изнутри шлема Дентера вырвался глухой крик, когда заостренные зубчики грузиков оторвали куски плоти. Ветеран споткнулся и выронил меч, пытаясь удержать равновесие. Ярко-красная кровь густо струилась из разорванной плоти его ноги.

Подхватив свернутый кусок сети рывком больной правой руки, Паво хлестнул в противоположном направлении. Зубчики грузиков вонзились в другую ногу Дентера, вызвав новый дикий вопль агонии, когда Паво снова отдернул ее, отрывая новые кусочки плоти. Дентер опустился на колени на песок. Обе его ноги были в крови. Толпа ревела, когда Паво набросил сеть на голову Дентера и закружился вокруг раненого ветерана, обмотав ее вокруг него так, что его руки были зажаты. Затем он выпустил сеть из рук. Дентер попытался перекатиться к своему брошенному мечу. Но Паво метнулся к оружию первым и схватил его под очередные возгласы аплодисментов зрителей. Помпейцы погрузились в гробовое молчание. Они уныло смотрели на своего павшего героя и скорбно покачивали головами.

Паво ударил Дентера ногой в спину, и тот рухнул на землю. Затем он взглянул на подиум. Императорский секретарь и его помощник почувствовали глубокое облегчение. Паллас расправил складку на своей тоге и показал Паво большой палец. Толпа хрипло взревела. На галерее над вольноотпущенниками Гурджес с ужасом смотрел на Дентера. Затем он поспешно вскочил со своего места и помчался к ближайшему выходу, проталкиваясь локтями мимо охранников.

Паво освободил Дентера от своей сети, чтобы позволить своему противнику встать на колени и с достоинством принять свою судьбу. Но вместо этого тот бросился на Паво. Это был отчаянный выпад, и Паво сразил его ударом в правую руку. Лезвие пронзило его бицепс, а боль вывела Дентера из равновесия, и он, спотыкаясь, рухнул на землю. Зрители свистели и глумились над возмутительным поведением ветерана. Теперь Паво стоял над ним и держал меч над головой, готовый воткнуть его в затылок Дентера. Мышцы его рук напряглись. Он посмотрел вниз на своего поверженного противника со смесью жалости и презрения.

– Сын гребаного предателя, - усмехнулся Дентер, его голос был пронизан ядом. - Сын трусливого, безвольного…

Паво одним махом опустил меч. Наконечник пронзил шею

Дентера сзади. Упавший гладиатор на мгновение содрогнулся, когда лезвие пронзило его позвоночник. Затем он замер, и судья победно поднял раненую руку Паво. Толпа взорвалась от радости.

Пыль осела, и Пестум наслаждался спокойным, бархатным ночным небом, когда охранники из местных казарм сопроводили Макрона в импровизированный лазарет. Теперь Арена опустела, так как болельщики бросились в таверны и бордели, чтобы отпраздновать местную победу над ненавистными соперниками из Помпеи. Судя по всему, город стал относительно мирным, и Макрон испытал большое облегчение, избежав бунта. В его представлении варвары, жаждущие крови, были одним делом, но воюющие римляне беспокоили его больше. Запах смерти пропитал коридор, ведущий к лазарету. Как заплесневелый сыр, подумал оптион. Еще одно напоминание о том, почему он любой ценой избегал полевых госпиталей.

Он нашел Паво лежащим на соломенной циновке, погруженным в свои мысли и уставившимся в потолок. Его правое плечо было перевязано санитаром. Миски с окровавленной водой и подносы с использованными хирургическими инструментами - вот все, что осталось от дневной работы, к большому облегчению Макрона. Паво обернулся при виде входящего в лазарет солдата и слабо улыбнулся сквозь пульсирующую боль в ране.

– Значит, в конце концов все обошлось, - произнес Макрон . Он пытался казаться веселым, но слова выходили усталыми и плоскими. Он сам испытал облегчение от того, что избежал ужасной смерти от рук имперского секретаря и его помощника.

“Бои гладиаторов намного труднее смотреть, когда от исхода зависит твоя собственная жизнь”, - подумал Макрон.

– О да, - ответил Паво притворно-веселым тоном. - Честно говоря, я не знаю, почему я ворчу на несчастную жизни гладиатора. Мине нужно было только предотвратить массовые беспорядки и грабежи, спасти шкуры парочки имперских крыс и помочь освободить семью друга, которой грозит продажа в рабство. Если бы не это, все прошло бы очень легко.

– Ну ладно, парень, тебе было немного не по себе, - признал Макрон .
– Но у твоей победы есть и светлая сторона.

Паво склонил голову в сторону оптиона: - Действительно? И, что же это такое?
– холодно спросил он.
– Вельможи Пестума могут сегодня спокойно спать в своих кроватях, благодаря тому, что их сограждане не разграбили весь город? Или, может быть, мне следует отпраздновать тот факт, что Паллас и Мурена сбежали, доставив Императору огромное огорчение, позволив вспыхнуть беспорядкам на мероприятии, которое он оплатил?

Что-то в выражении лица оптиона заинтриговало Паво. Макрон скрестил руки на груди: - Есть еще одна новость, парень. Ты больше не гладиатор дома Гурджеса.

Паво нахмурился: - О чем ты говоришь?

– Он поставил целое состояние на победу Дентера сегодня. - Макрон покачал головой и усмехнулся.
– Заключил сделку с каким-то дельцом по имени Карбо. Гурджес потерял все. Он банкрот. Ему пришлось продать своих гладиаторов, чтобы оплатить все свои долги.

– Слава богам… - сказал Паво, закрывая глаза. Его триумф не был напрасным. Получив новые доходы от поражения Дентера, Карбо освободит Клодию и мальчиков. А поскольку лудус был распущен, и только многообещающие гладиаторы имели какую-либо ценность при перепродаже, был даже шанс, что Букко все-таки воссоединится со своей семьей. На лице Паво уже была готова появиться улыбка, когда у него в голове мелькнула другая мысль. Он открыл глаза и вздернул подбородок, глядя на Макрон.

– Но если гладиаторов продали - кому теперь принадлежу я?

– Нам, - сказал хитрый голос позади них.

Макрон и Паво повернули головы и увидели Мурену, стоящую у входа в лазарет. Паво почувствовал, как напряглись его мышцы на груди, и он попытался сесть на соломенную циновку, чтобы противостоять имперскому помощнику, но его рана вспыхнула, и он снова откинулся назад, морщась от боли.

– О чем ты говоришь? - Макрон рявкнул на Мурену.